Класс, демократия и нация.

II*

* Часть I в № 5 журнала. — /И-R/

Общенациональным правительственным органом является коалиционное министерство. Настаивая на самостоятельной организации класса, признавая крайнее целесообразным делом самостоятельную организацию демократии, мы не отрицаем полезности общегосударственной организации нации, или для России – наций, так или иначе связанных, пока или надолго, в одно целое. Парламент является как раз таким государственным органом, в котором могут быть, на началах более или менее справедливой пропорциональности, представлены все классы данной страны, все самые разнородные и даже взаимно-враждебные друг другу элементы населения. Парламент есть прежде всего перманентная согласительная камера, арена для сделок и компромиссов отдельных классов.

Пока та или иная радикальная оппозиция слаба, ей не удается добиться в парламенте никаких уступок: она пользуется им лишь как ареной для пропаганды, лишь как всенародной трибуной.

Когда она достаточно вырастает, классы господствующие идут к ней навстречу, все больше прислушиваются к её голосу и в урезанном виде принимают иные второстепенные её предложения.

Если рост неуклонно продолжаются, с оппозицией идут на компромисс. Она слишком сильна; оставаясь несвязанной с правительством, она может революционно дезорганизовать всю общественно–государственную машину, её всеми мерами стараются поэтому убедить принять часть власти, солидаризироваться в возможно большей мере с правящими, возложить на себя возможно большую ответственность за деятельность правительства. Для того, чтобы партия до тех пор непримиримой оппозиции променяла первородство своей неукоснительной революционной критики и своей самостоятельности на благо непосредственных хоть и маленьких результатов, столь милых сердцу всех оппортунистов, правящие все увеличивают порцию аппетитной чечевичной похлёбки, предлагаемой недавним непримиримым.

Этот переход, это превращение партии из «безответственной оппозиции» в довольно жалкий, мнимо радикальный хвост правительства, остающегося слугой правящих классов, есть самая страшная болезнь роста оппозиции, на которой потеряла свою честь уже не одна революционная партия.

С этой стороны революционная партия всегда должна помнить, что парламентское давление именем масс должно происходить в максимальной степени, носить действительно революционный характер, что момент в который буржуазия, например, готова уступить часть власти представителям пролетариата есть момент, когда на очередь дня должен немедленно ставиться вопрос о переходе к нему и примыкающим к нему группам – всей власти. О, конечно в парламенте этот вопрос неразрешим. Парламент – арена компромиссов. Когда же дело идет о переходе власти из рук одного класса в руки другого – парламента отступает далеко на задний план, борьба переходит на улицу и решается в революционной форме. Так, вероятно, и будет скоро в странах Запада.

Но предположим, что пролетариат победил в какой-нибудь стране, что установлена его диктатура. Следует ли из этого, что не нужен больше парламент? Ничуть! Общество, как правильно утверждает Каутский в своей превосходной брошюре, «На другой день после социальной революции», ещё довольно на долго останется классовым; нельзя одним росчерком пера уничтожить все капиталистическое производство, всю среднюю или мелкую буржуазию: на первых порах дело пойдёт только о переходе в руки общества крупнейших предприятий, синдицированных отраслей производства. Парламент с классовым составом, с парламентскими формами классовой борьбы и тактикой компромиссов для того, чтобы как-нибудь жить вместе классам, из которых ни один не может быть устранен, – воскреснет. Только правящим классом окажется уже не тот, не буржуазия, а пролетариат.

Читатель скажет, что все это имеет весьма отдалённое отношение к российскому коалиционному министерству, что мы далеко уклонились в сторону. Нет, мы весьма приблизились к правильному решению вопроса, который мы перед собой поставили – вопроса о взаимоотношении органов демократии, с одной стороны, и нации, т.е. всей совокупности российского населения, с другой.

Нашим первым парламентом будет вероятно Учредительное Собрание. На нем будут представлены все классы России, в том числе и помещики и крупная буржуазия. По крайней мере, за ними отнюдь не отрицается подобное право. Однако все заставляет думать, что русская революция дала демократии столь решительную победу, что подавляющее большинство в Учредительном Собрании будет принадлежать представителям трудовых классов. Очевидно, что со стороны демократии было бы величайшей ошибкой при таких условиях создавать министерство не на базисе демократического большинства, находящегося в огромном преобладании, а на основе коалиции с классами по самому существу являющимися врагами насущнейших мероприятий революционной демократии.

Парламент есть орган обсуждения мероприятий и соглашения между отдельными классами. В нем взвешиваются все доводы за и против известных законодательных мер и т.п. Правительство — есть орган исполнительный, центр по преимуществу волевой и в нем недопустима наличность сил, действующих в совершенно различном направлении, ввиду коренной разницы стоящих за ними классовых интересов.

Правда, и правительство революционной демократии, каким оно выйдет по всей вероятности из недр Учредительного Собрания, не будет однородным по составу, ибо в нем будут представлены все элементы революционной демократии: пролетариат, крестьянство, городская беднота, трудовая интеллигенция, группирующиеся вокруг различных социалистических и полусоциалистических партий, но о неизбежности и необходимости революционно-демократической коалиции, о том, какой роковой ошибкой было бы разрушить с какой бы то ни было стороны и исходя из каких бы то ни было соображений, связь отдельных её элементов между собою — мы уже говорили в первой части нашей статьи, напечатанной в № 5-м «Вперед».

В несколько особом положении находится Временное Правительство. Во-первых, оно не просто министерство, не только исполнительный, но и законодательный орган. Во-вторых, за ним не стоит общенациональный парламент, в то время как оно очевидно является не только демократическим, но и общенациональным органом. Министры-социалисты связаны в нем с революционно-демократическим парламентом, каким фактически является Всер. Ц. Исп. Ком. Советов. Как неоднократно указывал министр Церетели, другая часть министров имеет какие-то опорные и совещательные неоформленные органы: на деле, то временный комитет Гос. Думы, то кадетский Центральный Комитет.

Поскольку Временное правительство есть орган национальный, единственный в стране орган этого типа, постольку участие в нем представителей цензовой России, силы капитала, в первую голову, — которую мы уничтожить не в состоянии, можем лишь поставить в строгие демократические рамки, — должно быть признано допустимым, но не в качестве министров, заведующих тем или другим отделом государственного правления, а в качестве членов Временного Правительства без портфелей, в качестве меньшинства, представляющего интересы капитала в целях возможно более планомерного и мирного решения таких центральных вопросов, как государственное регулирование промышленности и торговли в интересах огромного большинства населения и спасения страны в целом от разрухи*.

* Редакция стоит в этом вопросе, как известно читателю, на другой позиции. — /Редакция «Вперед»/

Луначарский стоял в этот период, на правом фланге Межрайонной организации и большевистской партии. — /И-R/


Статья эта написана была давно. Почти одновременно с первой её частью, до тяжелых событий, начавшихся 3-го июля. Характерным кажется мне, что я могу и теперь печатать её, ничего в ней не изменяя, как я мог бы и теперь перепечатать без изменений первую часть этой статьи.

Конечно, ситуация во многом изменилась. Опасности, грозящие России и революции выросли. Исполнительный Комитет дал Временному Правительству диктаторские полномочия. Между крайней левой демократии и ее большинством возник и продолжается болезненнейший и опаснейший раздор. Временное Правительство сделало попытку расширить базу революции ошибочным путем, а именно, отбрасывая левые элементы и идя на широкие уступки — направо.

Но жизнь берет свое! Если революции суждено существовать и планомерно развиваться, то это будет совершаться в тех формах, которые мы в общих чертах старались определить в этой статье.

А. Луначарский.

«Вперед» №5, 11 июля (28 июня) 1917 г.