Партия и молодежь отсталых народов

Дается по тексту книги «Поколение Октября». — /И-R/

…Отсутствие промышленности или слабое развитие ее по необходимости передвигает партийную работу в отсталых частях Союза [ССР] в сторону медленной, систематической, терпеливой идейно-воспитательной работы среди лучших элементов местного крестьянства и кустарей.

Мы, марксисты, знаем, что бытие определяет сознание. Некоторые понимают это, однако, слишком механически. «Бытие определяет сознание», — да, но это не значит, что каждый квадратный аршин «бытия» под нашими ногами определяет наше «сознание». Когда Плеханов или когда Владимир Ильич стал* марксистом, то он стал им не на основе того квадратного аршина- бытия, который был у него под ногами, а на основе всего мирового хозяйственного и идейного опыта. Мы теперь имеем возможность, опираясь на наш государственный аппарат, руководимый нашей партией, создавать школы, в которых преподаются для разных народностей переведенные с разных языков книги, резюмирующие мировой опыт человечества. Для воспитания молодых представителей подрастающего поколения бурят, башкир, киргизов и т. д., мы используем последнее слово мирового теоретического «сознания». Что же: это нарушает принцип, что бытие определяет сознание? Нисколько. Создавая новые учреждения, расширяя сферу нашего влияния на людей, которые родились в отсталых формах бытия, мы сознательно создаем для них — по крайней мере частично — новые формы бытия и помогаем их сознанию перепрыгивать через ряд промежуточных ступеней. Это — громаднейший исторический фактор.

Возьмем для пояснения пример с другого конца. Вспомните миссионерство, иезуитизм — они врывались к дикарям и насаждали там свои школы, воспитывая молодых дикарей и искусственной среде, т.-е. в обстановке, сознательно и преднамеренно построенной. Конечно, им приходилось при этом создавать среду в своем роде «противоестественную. Нам этого не нужно, потому что мы имеем дело не с дикарями, а с представителями хотя и отсталых народностей, но таких, которые тяготеют к культуре, которые ее через нас получают, — не религиозно-эксплуататорскую, а освободительную культуру. Использовать эту возможность планомерного идейно-воспитательного воздействия в возможно широких размерах — колоссальнейшая задача.

Таким путем мы сможем воспитать из нового поколения отсталых народностей молодых марксистов, сотни и сотни их, прежде, может быть, чем поднимем у них промышленность. В условиях тяжко разрушенного хозяйства в центре, при возможности будущих блокад — которые не исключены — поднимать промышленность, а особенно создавать ее вновь — очень трудное дело, и подниматься промышленность будет медленным, может быть, даже черепашьим шагом. Далеко не все факторы зависят от нас. Через пять лет, по данным нашего ориентировочного промышленного плана, мы будем иметь на душу в два-три раза меньше железа, чем имели до войны. И это в том случае, если наш ориентировочный план будет выполнен! Вот каковы пока-что условия и перспективы работы в области поднятия промышленности в целом, тем более в отсталых областях. Стало быть, вопрос о самостоятельной идейно-воспитательной работе, не дожидаясь «расслоения», — вопрос колоссальной важности.

Он сводится прежде всего к вопросу о молодежи. Конечно, если взять киргиза или башкира зрелого возраста, то его перевоспитать трудно. Но если начать работу через школы, через союз молодежи, — это открывает полную возможность создать кадры коммунистической молодежи в среде отсталых народов. Отсюда видна огромная важность работы — здесь Комсомола и необходимость выработки приноровленных к обстановке приемов и методов работы.

Из речи на четвертом совещании ЦК РКП.

12 июня 1923 г.