sample

Стенограммы заседаний Политбюро

Слово Редакции «Искра-Research»

10 декабря 1925 г.
Выступление Троцкого на заседании Политбюро по вопросу «О работе ЦСУ в области хлебофуражного баланса». Два фрагмента стенограммы.

11 января 1926 г.
Выступление Троцкого на заседании Политбюро по вопросу «О состоянии и перспективах наших валютных ресурсов и возможностей».

25 февраля 1926 г.
Выступление Троцкого на заседании Политбюро по вопросу «О необходимых хозяйственных мероприятиях на ближайший период».

18 марта 1926 г.
Стенограмма заседания Политбюро ЦК ВКП(б) по вопросу «О председателе Ленинградского совета».

3 июня 1926 г.
Стенограмма заседания Политбюро ЦК ВКП(б) по вопросу «Об уроках английской всеобщей стачки».

14 июня 1926 г.
Стенограмма заседания Политбюро ЦК ВКП(б) по вопросу «Доклад Московского комитета партии».

28 июня 1926 г.
Выступление Троцкого на заседании Политбюро по вопросу «Итоги работы Сельскосоюза».

5 июля 1926 г.
Выступления Троцкого и Зиновьева на заседании Политбюро по вопросу «О состоянии и мерах развития сельскохозяйственного кредита».

2 августа 1926 г.
Выступление Троцкого на заседании Политбюро по вопросу «Об итогах совхозного и колхозного строительства».

8 и 11 октября 1926 г.
Стенограмма заседаний Политбюро по вопросу «О внутрипартийном положении».

8 сентября 1927 г.
Стенограмма заседаний Политбюро по вопросу о «Проекте платформы» Троцкого, Зиновьева, Муралова и др. от 3 сентября 1927 г.

Стенограмма заседания Политбюро ЦК ВКП(б) по вопросу «Доклад Московского комитета партии об итогах политической и хозяйственной работы»

Общие замечания о заседаниях Политбюро даются в нашем Введении.

Следующая стенограмма описывает второй этап бюрократизации партии. Первые пару лет после болезни и смерти Ленина бюрократическая клика, собиравшая власть в свои руки, пыталась скрывать и маскировать свою власть. Но теперь, после победы над «новой» оппозицией на XIV съезде РКП(б), аппаратчики, в лице Угланова, Гусева, Ярославского и Сталина, открыто защищают режим «просвещенной» бюрократии, который они установили в партии.

Доклад был сделан Н.А. Углановым, первым секретарем Московского губернского комитета с августа 1924 по ноябрь 1928 г. Угланов и М.Н. Рютин, люди Сталина, сначала вытеснили Каменева из руководства губкомом, а затем руководили в Москве и Московской губернии борьбой против всех оппозиций. Оба были расстреляны в 1937 году.

Троцкий и Зиновьев возражают против бюрократизации партии, но безуспешно.

Мы предлагаем читателю два письма Угланова Сталину, написанных 20 и 28 июня 1926 года, об организационных мерах, предпринимаемых в Москве против оппозиции.

24 августа 2016 г.


14 июня 1926 г.

Рыков. (Председатель). Слово для доклада о работе Московского комитета имеет тов. Угланов.

Угланов. Товарищи, работа московской организации нашей партии протекает в особых условиях, отличных от других организаций. Москва и Московская губерния по своему темпу хозяйственного развития отличаются от других мест нашей страны, пожалуй, в этом отношении занимают первое место. В отношении роста пролетариата мы тоже занимаем одно из первых мест в нашей стране. В отношении характера нашей промышленности, а следовательно, и кадров пролетариата, особенностью московского промышленного района является то, что основное место занимает легкая индустрия, и подавляющее большинство рабочих у нас занято в легкой индустрии, в первую голову, в текстильной, что накладывает на них особый отпечаток, а также сказывается и на их настроении. Подавляющее большинство московских рабочих связано с деревней, в особенности рабочие-текстильщики, которые по своей численности занимают первое место в московской промышленности. Этот характер промышленности и состав пролетариата ставят целый ряд особых условий в работе московской организации. Состав пролетариата — это первое условие. Второе условие — это наиболее резко выраженный нэп у нас здесь в Москве против остальных частей нашей страны. Это тоже создает целый ряд трудностей в работе московской организации. Третий вопрос — это трудность существования рабочего класса, в особенности тяжелое положение с жилищным вопросом, который наиболее остро стоит именно у нас в Москве, который постоянно стоит перед нашей организацией и отражается повседневно на настроении рабочих. Это тоже является одной из особенностей для работы московской организации. Четвертая особенность Москвы — это громоздкий госаппарат с сотнями тысяч служащих, который вносит соответствующие особые явления в деятельность нашей парторганизации и заставляет нашу организацию концентрировать на этом свое внимание. Особенность этого громоздкого госаппарата заключается в том, что в нем много бюрократизма, что тоже создает довольно большие трудности в работе московской парторганизации.

Наряду с неблагоприятными и трудными условиями в нашей работе имеются и благоприятные условия. Это — высокий темп политической жизни в Москве, большие кадры политически зрелых и культурных сил, которыми мы располагаем в организации. Они нам дают возможность преодолевать целый ряд трудностей, о которых я только что сказал. Но все эти особые условия, в которых нам приходится действовать, они перед московской организацией ставят задачи в своей работе сосредоточивать внимание на основных узлах. На чем сосредоточила московская организация свою работу за последние полтора года? Первый вопрос — это попытаться подойти к вопросу об организации хозяйства. Эта работа для московской организации, я не преувеличивая скажу, что она была в значительной степени новой. Я это отношу к тому периоду, во время которого руководство работой московской организации начала вести та группа товарищей, которая сейчас работает в московской организации*. Второй вопрос, по которому идет наша работа, это вопрос о положении рабочих — вопрос о жилище, о безработице, вопрос о политике зарплаты. Вот основные вопросы, на чем мы концентрировали внимание. Само собой понятно, в этой коренной работе московская парторганизация все время опиралась на профсоюзы. За последний период этому уделялось самое исключительное внимание. Я уже в письменном докладе подробно представил все данные от имени МК о хозяйственном положении Москвы и Московской губернии. Я только еще раз повторю отдельные данные о состоянии нашего хозяйства. В отношении цензовой промышленности можно сказать, что в настоящее время она подходит к 100% довоенной. В области кустарной промышленности мы имеем 44% довоенной. В отношении сельского хозяйства мы здесь имеем высокое развитие сельского хозяйства, выражающееся в [167%] 176% довоенного.

* Угланов намекает на вытеснение Каменева из руководства Москвой и Московской губернией, происходившее осторожно и постепенно. Летом 1924 года тройка (Зиновьев, Каменев, Сталин) перевела И.А. Зеленского с поста первого секретаря Московского комитета РКП(б) на работу в Узбекистане. В руководстве Московского комитета главные места заняли Угланов и Рютин. Весной 1925 года изолированный Каменев был выведен из председателей Моссовета.

В отношении товарооборота мы имеем 125% по отношению к 13-му году

Вот итоги хозяйственного развития и состояния хозяйства Москвы и Московской губернии.

В чем выражается конкретно руководство Московского комитета хозяйственными вопросами? Мы целый ряд вопросов общего положения промышленности, как союзного значения, так и местной промышленности, рассматривали и на бюро, и на пленуме Московского комитета. Московский комитет планам развертывания текстильной промышленности уделял большое внимание. Вопрос перехода на три станка, вопрос развертывания промышленности, пересмотр квалификации рабочих, вопросы снабжения текстильной промышленности по Московской губернии — словом, все эти вопросы находили свое отражение в работе Московского комитета, который связан в этой области работы с ВСНХ и с соответствующими трестами и другими хозяйственными объединениями. Мы по своей собственной инициативе и по директиве Центрального комитета рассмотрели целый ряд вопросов, как-то: авиационной промышленности, автопромышленности и т.д., т.е. вопросы, относящиеся к хозяйственным органам, имеющим союзное значение. Что касается хозяйства Московской губернии, то здесь МК подошел к вопросу работы наших банков и торговых органов. В частности, нами рассматривался и намечен 5-летний план восстановления основного капитала. Мы нашу работу в области хозяйственной сейчас больше всего начинаем связывать с работой наших контрольных органов, ревизионных органов, т.е. Московский комитет целый ряд вопросов организации хозяйства, прежде чем ставить на разрешение Московского комитета, предварительно прорабатывает контрольными и ревизионными комиссиями. Мы еще не имеем в этой области большого опыта, но целый ряд практических дел нами разрешен.

В области организации хозяйства нам пришлось сосредоточить свое большое внимание на нашем городском хозяйстве, на нашем городском строительстве. В первую голову Московский комитет взялся за организацию жилищно-строительного дела. Еще в прошлом году был создан при Московском комитете жилищно-строительный комитет, который рассматривает нашу программу жилищного строительства, стоимость строительства, подбор рабочей силы для жилищного строительства и т.д. Это регулирование этой важнейшей отрасли нашего хозяйства дало нам понижение стоимости в жилищном строительстве на 32% против прошлого года. Именно только благодаря тому, что мы взяли это дело в руки своевременно.

В отношении организации хозяйства, в исполнение того решения, которое принято последним пленумом Центрального комитета нашей партии, в области индустриализации страны и проведения режима экономии Московский комитет пока не может представить больших итогов, но итоги по отдельным хозяйственным объединениям мы можем подвести.

Так, по МОГЭС объединение Каширской и Шатурской электростанций, которого МК в течение года с лишком добивался, даст в течение года 730.000 руб. экономии. Объединение, которое мы проводим в отдельных наших трестах в местной промышленности, объединение в один трест трех небольших трестов даст [370.000 руб.] 270.000 руб. экономии. Линия, взятая нами в этом вопросе, состоит в том, что мы пошли по линии привлечения к делу организации хозяйства более активно и технического персонала, и мастеров. Сегодня товарищи уже упоминали о конференциях рабочих мастеров. Вот эти конференции по союзной линии решил созывать МК нашей партии, ставя на них вопросы нашей хозяйственной политики, вопросы режима экономии, задачи индустриализации, и роль, и участие мастеров и технического персонала в деле организации хозяйства. Эти конференции пока что проходят у металлистов, но они будут идти и в других производственных союзах. Они производят большой сдвиг в работе. То же самое делается сейчас и по линии технических сил инженеров и техников. Этим самым мы втягиваем их в крут вопросов организации хозяйства, борьбы за режим экономии и т.д.

То же самое и по линии наших кооперативных и других хозяйственных организаций. Все вопросы, связанные с организацией хозяйства, прорабатываются на совещаниях госторговцев, кооператоров и т.д. Это облегчает разрешение задач в области организации хозяйства. На первый план мы выдвигаем и сосредоточиваем свое внимание на восстановлении и расширении нашего основного капитала. Мы сейчас конкретных предложений в ЦК партии еще не вносим, но своевременно внесем ряд наших предложений по линии советских органов. Перед нами стоит вопрос о развитии машиностроения. В Московской губернии, за исключением гигантского Коломенского завода, большинство заводов носит полукустарный, мелкий характер. Мы этот вопрос будем прорабатывать и внесем в высшие органы. В отношении сельского хозяйства мы за этот промежуток времени проделали большую работу. В сельское хозяйство мы вложили большие суммы и сейчас ставим задачу мобилизации средств самого населения, а также задачу дальнейшей интенсификации, развития сельского хозяйства за счет мобилизации средств самого населения. Сейчас нами проводится решение партии по вопросу о борьбе за снижение цен. Мы проводим здесь напряженную работу. Настойчивая работа в последнем месяце дала значительное изменение в сторону понижения цен. Правда, сейчас в отношении цен очень больное место занимает и вызывает недовольство рабочих — это высокие цены на мясо. МК в последнее время на этом сосредоточивает свое внимание. Бюро МК рассматривало вопрос о положении дел с ценами на мясо, и последний пленум МК нашей партии рассматривал состояние госторговли и политику цен и поставил себе задачу за этот жизненный нерв взяться, ибо для рабочих снижение цен на продукты потребления и снабжение мясом является вопросом очень важным. Полтора года тому назад фактически ни одним фунтом мяса ни кооперация, ни госторговля не снабжали рабочих, мы сейчас снабжаем рабочих мясом на 30%. И думаем в ближайшее время взять половину мясного рынка в свои руки, так как в бюджете рабочего мясо занимает очень серьезное место. Поэтому большое внимание уделено нами борьбе за регулирование рынка, за сокращение торговых расходов, которые еще высоки в товаропроводящий сети, а наряду с этим одна из серьезнейших задач, которая стоит перед нами на ближайший период времени, это борьба за снижение цен вообще, и на мясо, в частности.

Вопрос руководства хозяйством. Из письменного доклада, товарищи, вы видели, что годовой бюджет у нас составляет [100] 196 млн руб. В первом полугодии мы имеем превышение бюджета в доходной части на [20] 29%. Мы ведем линию на создание резерва, миллионов пять резерва у нас уже имеется. Бюро Московского комитета недавно этот вопрос рассматривало и поставило себе задачу еще более экономного расходования наших средств, с одной стороны, и с другой стороны, по линии доходной части — изыскание дальнейших новых источников, выявление всех налоговых статей, которые не выявлены, и кроме того, изыскание доходных статей неналогового порядка.

Вот линия, которая сейчас намечена нами. Что касается вопроса режима экономии, то Московский комитет нашей партии в последнее время наблюдал, изучал, как этот процесс происходит, причем пришлось наблюдать искривление линии в некоторых хозяйственных органах в том отношении, что они стараются проводить режим экономии на мелочах рабочего быта. Мы это отметили и обратили на это внимание, причем указали, что надо экономить в главном, идти по той линии, которую указал Центральный комитет, идти по той линии, которая выражена в письме партии за подписью тт. Сталина и Куйбышева. Основная линия заключается в том, чтобы захватить главное при проведении режима экономии. Вот линия, которую мы ведем сейчас в этом вопросе. Под вопросы проведения режима экономии мы подводим работу производственных совещаний, через них — участие рабочих масс.

Я перейду теперь ко второму вопросу, который является тоже основным в работе московской организации, это вопрос о положении рабочих и о работе наших профсоюзов. Из представленного доклада, товарищи, вы видели, что число рабочих у нас увеличилось за полтора года на 150 тыс. чел., из них около 100 тыс. рабочих-текстильщиков. Правда, не все раньше состояли членами профсоюза, но из этого нельзя заключить, что все эти рабочие раньше не работали на заводах, потому что часть из них, работавшая раньше, ушла после начала революции в деревню, но все же большинство является новыми рабочими, это новые кадры пролетариата. Это изменение в составе пролетариата заставляет нас обратить очень усиленное внимание на массовую работу и по основным вопросам экономического и культурного положения рабочих. В отношении заработной платы у московских рабочих в настоящий момент, как вы уже видели, заработная плата составляет 33 товарных рубля, т.е. на 22% выше довоенной, в 1913 г. заработная плата была 27 руб. Общегубернская средняя заработная плата по сравнению с довоенной выше на 35%. В рублях она выражается [1 руб. 20 коп.] в 1 руб. 45 коп, товарных в день против 1 руб. 05 коп. в довоенное время. В последнее время наблюдалось понижение реальной заработной платы до 6%. В связи с этим несколько месяцев тому назад, примерно в конце марта и начале апреля, было заметно некоторое нервное настроение в рядах рабочих. Нашу политику регулирования заработной платы мы неуклонно связываем с вопросами производительности труда. В прошлом году при заключении коллективных договоров Московский комитет занял гораздо более осторожную политику в смысле политики заработной платы, чем заняли некоторые хозорганы. ЦК партии осенью высказался за более осторожное повышение заработной платы [на 5%], и в общем и целом мы эту основную линию выдержали, хотя и были поставлены в очень тяжелое положение, когда целый ряд высших хозяйственных органов наобещал рабочим повышение на 20—30 и больше процентов. Профессиональные организации справились с теми задачами, которые были намечены МК.

Сейчас в отношении политики зарплаты мы ведем определенную линию на то, что мы сейчас не можем повышать зарплату. Мы говорим рабочим, что мы не можем повышать номинала зарплаты и можем обеспечить реальную зарплату только путем снижения цен. Мы связаны с низовыми организациями, наши профсоюзы связаны с массой. Мы знаем, что у рабочих в общем и целом нет настроения за то, чтобы требовать повышения зарплаты. Рабочие говорят: «Борись с высокими ценами, понижай цены и тем увеличивай зарплату». Недавно на фабриках камвольного треста было нелегальное собрание в лесу 34 рабочих с 4 фабрик. Собралась группа рабочих-пробиральщиков, составляющих 3—4% общей массы рабочих. Пробиральщики собрались в лесу и говорили: «Давайте требовать, чтобы нас перевели из 6-го разряда в 8-й разряд и дали вместо 2 недель отпуска месячный отпуск». Не знаю, сегодня есть или нет на одной из фабрик стачка. Дело заключается в том: при переходе на новую работу установили расценки почти такие, какие требовал заводской комитет. Был арбитраж, а на другой день рабочие выдвинули новое требование: дать не 3, а 6 коп. с платка. Конечно, отдельные трения есть, но это является обычным явлением, когда переходят на новую работу и когда приходится устанавливать расценки, тут имеется желание побольше взять, но в общем и целом можно сказать, что сейчас нет такого настроения, что подай, мол, повышение зарплаты. Такого настроения сейчас нет. В конце марта и в начале апреля, когда дороговизна шла вверх и когда мы проводили широкие рабочие конференции, тогда настроение было более острое. Сейчас острота, связанная с ростом, есть, но все же меньше, чем в марте. Если нам в ближайшее время удастся снизить цены в этой области, тогда не будет этой остроты в отношении зарплаты.

Теперь вопросы, связанные с безработицей. Здесь положение обстоит тяжело. У нас в октябре-ноябре месяце было безработных 120.000, в докладе написано, что имеется безработных 160.000, но я здесь должен сказать, что сейчас у нас имеется 171.000 безработных.

Рыков. Сколько пришлых из них?

Угланов. Из них больше половины чернорабочие. Это большей частью все пришлые рабочие. При сокращении производственных программ, которое было в марте-апреле месяце, у нас было сокращено около 4000 чел. из набранных осенью рабочих, которые были набраны в перспективе на широкое развитие. Вся остальная лавина безработных приходит главным образом из деревни. Нами проводится целый ряд мероприятий, направленных к смягчению безработицы. Примерно 50.000 с лишним человек получают пособие, 35—40 тыс. будет работать на общественных работах, примерно каждый безработный 2 месяца с заработком 2 руб. в день. Вопрос о регулировании безработицы в Москве и Московский губернии неразрывно связан с целым рядом мероприятий в общегосударственном масштабе. У нас на этот счет в настоящее время конкретных предложений, как это нужно сделать, нет, но мы предполагаем, что, может быть, в дальнейшем ЦК необходимо обсудить вопрос о том, не целесообразно ли будет вместо отпуска средств на общественные работы начать увеличивать переселенческие фонды. Может быть, это будет серьезным средством, которое будет оттягивать безработных, идущих сейчас в город.

Среди безработных настроения бывают порой не особенно важные. Нередко бывают настроения такие, что нельзя ли пойти с флагом к Московскому совету и т.д. Сейчас это наблюдается реже в связи с развитием общественных работ. С другой стороны, мы рассосали за этот год значительные группы из демобилизованных, около 6 тыс. чел. демобилизованных мы послали на работу. Что касается строителей, приезжающих на работу, то они долго без работы не застаиваются. Если часть из них остается без работы, то это только чернорабочая сила, которая не находит себе применения.

У нас среди безработных имеется огромная группа из служащих, которую мы рассосать не можем. Относительно этой группы перед нами будет стоять задача дать ей квалификацию, переобучить ее.

Дзержинский. Это настоящие безработные или лжебезработные?

Бухарин. В эти 170 тыс. не входят служащие?

Угланов. Все входят.

Дзержинский. Много ли здесь лжеслужащих?

Угланов. Я сейчас на этот вопрос не могу ответить. В 24-м году мы проверку и чистку на бирже труда произвели.

Михайлов. Процентов 5.

Угланов. Вот, тов. Михайлов говорит, что процентов 5—10, не больше, лжеслужащих.

Третий вопрос — это жилищный вопрос. Перед ЦК неоднократно Московский комитет ставил вопрос, касающийся политики квартирной платы в отношении новых домов. Мы в Московском комитете высказались за понижение квартирной платы вообще. Мы об этом все время, начиная с февральского пленума, ведем нашу разъяснительную работу среди рабочих масс. И на одном из ближайших заседаний Моссовета мы будем говорить об этом и разъясним тот декрет Совнаркома, который принят в Политбюро. Мы считаем, что надо вопрос о повышении квартирной платы во вновь выстроенных домах провести скорей. По декрету союзного Совнаркома поручается совнаркомам союзных республик в кратчайший срок установить квартирную плату в отношении новых домов, ЦК должен наблюдать за этим. Новые дома мы строим, но благодаря кратким срокам, предоставляемым для ссуд, квартирная плата является очень обременительной для рабочего. Вот почему этот вопрос надо фактически поскорей провести в жизнь.

Голос. Сроки кредитования увеличиваются до 45, этого достаточно?

Угланов. Маловато, надо было бы увеличить до 60 лет.

Кроме того, мы проводим целый ряд мероприятий по части усиления контроля над нашими жилищными товариществами. Мы усилили контроль, подтягиваем жилищные товарищества и начали ограничивать целый ряд жилищных товариществ, в которых имеются средства и которые непроизводительно эти средства тратят. Далее разработан нами и проводится целый ряд мероприятий по части втягивания в жилищное строительство нетрудовых элементов. Нами создано акционерное общество [Домстрой], через которое мы втягиваем частника, нэпмана на предмет того, чтобы он освобождал занятую им жилую площадь и строил бы новую жилую площадь. В нынешнем году в Московской губернии строится жилья на 86 млн руб., но надо обратить внимание также на то, что строим мы из года в год, а жилая площадь все сокращается, потому что население растет.

Дзержинский. Выселять надо.

Угланов. Пробовали выселять, за последнее время 300—400 чел. выселили, но это не разрешение вопроса.

Рыков (председатель). Сколько еще времени нужно?

Угланов. Мне еще полчаса. Я о партийной работе должен говорить.

Рыков (председатель). Ты же недавно в разговоре со мной выступал за массового слушателя и уговаривал, чтобы докладчики по плановым вопросам говорили не более часа, а то все приходят в бесчувственное состояние. Ты хочешь и с нами то же сделать? Предлагаю продлить время тов. Угланову на 15 мин.

Зиновьев. Полчаса — демократия.

Ворошилов. Полчаса.

Рыков (председатель). Кто за то, чтобы дать ему полчаса? Кто за 15 мин.? Большинство. 15 мин. Укладывайся в плановом порядке.

Угланов. Вопрос о рабочей демократии. Мы всю массовую работу среди рабочих ведем по линии профессиональных организаций и по линии наших низовых партийных организаций. Основные моменты в этой работе заключаются в том, что мы за этот отчетный период времени, я говорю о работе Московской организации за полтора года, мы сделали за это время большую работу по части вовлечения рабочих в организацию хозяйства. В прошлом году осенью была проведена работа, и сейчас мы её вновь подготовляем по проведению производственных рабочих конференций по хозяйственным объединениям с отчетами хозяйственных органов о работе за истекший год и перспективах на будущее. Эти конференции в прошлом году привлекли 10.000 делегатов и охватили до 400.000 рабочих.

Эти конференции, с одной стороны, встряхнули наших хозяйственников, научили кое-кого, что иногда неверными цифрами оперировать нельзя. Перед рабочими во весь рост были раскрыты вся сложность и все трудности нашего хозяйственного строительства, перед рабочими были поставлены задачи, которые перед нами стоят. Мы сейчас на вопросе о работе производственных совещаний заостряем внимание во весь рост, работа которых за последнее время ослабла. Затем вопрос о работе наших фабричных заводских комитетов. У нас сейчас идут перевыборы фабзавкомов. Происходящие перевыборы фабзавкомов идут у нас по решению МК по линии большей самокритики в работе, по линии большего вскрытия недостатков в работе, большего вовлечения беспартийных в работу фабкомов. В прошлые перевыборы состав фабкомов обновлен на 62%. В нынешние перевыборы мы растянули срок перевыборов на 2,5 месяца. Точных данных еще не имеем, соберем их не раньше августа месяца.

Во всяком случае, и сейчас обновление происходит довольно значительно, коммунистов было до настоящего времени в фабрично-заводских комитетах 38%. Линия партии на развитие профсоюзной демократии развернулась и проводится широко, и в общем и целом была совершенно правильно усвоена рабочими, за исключением отдельных групп рабочих, которые иногда расценивают профсоюзную демократию таким образом, что «мы должны критиковать и нам никто не должен противоречить». Начиная с конца марта и начала апреля месяца мы проводили широкие рабочие конференции, мы поставили себе задачу разъяснять рабочим наше хозяйственное положение, политику нашей партии в отношении дальнейших путей нашего хозяйственного развития и работы наших профсоюзов. В основном из конференций мы сделали следующие выводы — настроение рабочих в отношении нашей хозяйственной политики сводилось к следующему: надо планировать так, чтобы наш план восстановления хозяйства был связан с наличием средств, надо в первую голову строить то, что нужно; строить то, что наиболее важно для нашей хозяйственной жизни. Вот основное. Мы должны констатировать, что в настроении рабочих не замечается так остроты крестьянских настроений, какие были в прошлом году, они в значительной степени сгладились, что является несомненно результатом нашей политики в деревне. Мы имели в начале апреля довольно резко выраженное недовольство в среде рабочих в отношении хозяйственников. Такие настроения были, но сейчас они значительно смягчились, поскольку общее хозяйственное положение страны стало лучше.

В отношении работы профсоюзов. Что было в настроении рабочих на конференциях? Если квалифицированные рабочие критиковали работу профсоюзов по линии недостатков в тарифной, экономической, организационной работе и т.д., в общем и целом считая линию правильной, то среди малоквалифицированных рабочих и новых слоев рабочих проскальзывали такие нотки, что профсоюзы не защищают наших интересов и жмут нас вместе с хозяйственниками. Такие настроения среди новых рабочих малоквалифицированной части рабочих, политически отсталой части рабочих, были и есть. Московский комитет на апрельском пленуме этот вопрос всесторонне проработал и дал в работе наших партийных и профсоюзных организаций соответствующее направление.

Что касается вопроса отношения рабочих к путям и судьбам социалистического строительства в нашей стране, то наиболее передовая часть беспартийных рабочих вообще и квалифицированных рабочих в частности, за исключением, может быть, маленькой кучки реформистски настроенных рабочих [насколько нам удалось изучить внимательно настроения и подвести итоги им], то большинство рабочих не сомневается в успешности дальнейших путей нашего хозяйственного строительства, насчет судеб социалистического строительства в нашей стране, твердо веря в успех победы социализма. У новых слоев рабочих, связанных с деревней, трудности, которые были и есть еще и в настоящее время, вызвали известную неуверенность в дальнейшей судьбе нашей революции. Чувствуешь такое настроение, что есть желание взять за горло буржуазию, это желание налицо, желание бороться есть тоже, но нет полной уверенности, победим ли мы, мы эти настроения уловили. Вот основное, что можно сказать относительно настроения рабочих.

Я уж за недостатком времени не буду подробно говорить о нашей деревенской работе, о работе по оживлению советов. До осени 24-го года московская организация работу в деревне вела слабо. Только с осени 24-го года московская организация взялась усиленно за развертывание работы в деревне. Сельское хозяйство поднималось, на это дело отпускались большие средства и раньше, до 1924 г., но политической и организационной работы больше не велось. Только с осени 24-го года мы за эту работу взялись по-настоящему и имеем сейчас, несомненно, крупнейшие результаты и в области работы парторганизации в деревне, выражающейся в перестройке организации — создании волкомов, в области увеличения количества крестьян-коммунистов, усиления шефской работы в деревне и т.п. Что касается вопроса относительно перевыборов советов, то в нынешних перевыборах, происходивших в январе-феврале месяцах, мы имели большую активность крестьянства, выразившуюся в [57] 53% общего участия в перевыборах населения, 43% участия женщин. Мы имеем некоторое повышение процента коммунистов и комсомольцев в советах. Большая активность была также проявлена при перевыборах правлений кооперативов. Если в перевыборах советов участвовало [57%] 53% населения, то при перевыборах правлений кооперативов участвовало 67%. Достигнуто улучшение качественного состава правлений кооперативов в деревне. Теперь немного о советском строительстве. Что касается работы в городе Московского совета, то мы можем сказать, что имеются большие достижения. Перевыборы происходили весной 25-го года. Московский комитет взял линию на обновление состава Московского совета. До этого в Московском совете было много ответственных товарищей, мы решили обновить состав Моссовета, что нам и удалось сделать, мы обновили состав Моссовета на 14% и многих ответственных товарищей освободили от звания членов Московского совета.* Мы привлекли в Моссовет большое количество рабочих. Увеличили также количество беспартийных: если прежде в Моссовете беспартийных было 11%, то теперь мы довели их число до 30%. Секции Моссовета работают регулярно. Наряду с членами совета у нас работает [процентов 60] несколько тысяч человек не членов совета в секциях и комиссиях Моссовета.

* На конференции Московского Комитета в апреле 1925 года Сталину удалось вытеснить Каменева с поста Председателя Моссовета и также вытеснить и потеснить других друзей Зиновьева и Каменева в руководстве московской организации РКП(б). — /И-R/

По существу работы я за недостатком времени не имею возможности говорить. Перехожу к вопросам внутрипартийной работы. За последние два года московская организация увеличилась в 2,5 раза. В настоящее время организация насчитывает 125.000 членов и кандидатов. Что касается социального состава организации, то мы имеем: 71% рабочих, рабочих от станка 48%.

Относительно роста организации. Мы после съезда партии взялись очень строго регулировать состав организации. Сейчас в эти месяцы прирост дает следующие цифры: 82% рабочих в общем составе вновь принимаемых и 75% рабочих от станка. В последнее время мы заметили некоторое ослабление притока в партию квалифицированных рабочих. Мы на это обратили сейчас серьезное внимание и указали организациям усилить работу в этой области. В дальнейшем росте нашей организации мы обращаем внимание на усиление притока в партию рабочих на крупных предприятиях. Здесь мы имеем такую картину, что у нас на отдельных крупных предприятиях текстильной промышленности имеется всего 4—6% коммунистов, тогда как на предприятиях металлических и других отраслей и мелких предприятиях мы имеем от 16—33% коммунистов по отношению к общему числу рабочих. Поэтому мы сосредоточиваем теперь внимание на усилении наших партийных рядов на крупных предприятиях. Мы начали обращать внимание на вербовку и подбор в партию квалифицированных рабочих. Эта работа сейчас ведется. Вот задачи, которые нами ставятся. Что касается служащих, то здесь мы имеем все время непрекращающийся и большой напор служащих в партию. Мы взяли твердый курс на сокращение количества принимаемых служащих в партию. В результате имеются такие цифры: если до съезда было 18% принимаемых служащих, то в мае — 10%, сейчас прием служащих в партию свелся к 6%. Так ведется линия в отношении регулирования социального состава. Таким образом мы считаем, что наша работа находится в полном соответствии с решениями и директивами XIV съезда партии.

В области внутрипартийного руководства работа у нас сводилась, во-первых, к тому, чтобы осуществить централизацию, во-вторых, к тому, чтобы развить коллективное руководство, в-третьих, ввести принципиальную постановку вопроса и организовать практическую работу в организации, и в-четвертых, втягивание всей нашей организации во все вопросы строительства советского государства, проверка и критика своей работы и развертывание внутри нашей организации методов внутрипартийной демократии. Основная точка — это вопросы работы наших низовых организаций. Мы можем смело сказать, что в этой области мы достигли значительных успехов. Организована сеть цеховых ячеек, групповых организаторов и т.д., что дает возможность привлекать широкие массы партийцев к проработке всех вопросов, которые встают перед партией и интересуют всю партийную массу. Развертывание работы фракций добровольных организаций и заводских комитетов на предприятиях в значительной степени поднялось.

Перехожу к вопросу о перевыборах бюро ячеек. У нас и в прошлом году, и сейчас только что закончившаяся к 15 мая перевыборная кампания проходила под лозунгом самокритики, самопроверки своей работы, большего вовлечения каждого члена партии в обсуждение вопросов. По отдельным районам перевыборы проходили в порядке конференций. Происходит общее собрание ячейки, заслушивается доклад бюро ячейки, доклад фракции фабзавкомов, доклад директора завода. Десятки товарищей высказываются, разрабатывается целый ряд мероприятий. В нынешнем году мы итогов еще не подвели, но обновление бюро ячеек происходит в 30—40%. Что касается секретарей ячеек, то процент посылаемых из районных комитетов партии свелся к минимуму. Общая линия заключается в том, чтобы вырастить актив и руководителей из местных организаций и поднять инициативу и самодеятельность каждого партийца.

Несколько слов о работе наших партийных комитетов, райкомов и укомов. Характер работы районных и уездных комитетов партии и Московского комитета коренным образом изменился. Раньше Московский комитет и райкомы в очень незначительной степени занимались вопросами хозяйственного строительства и вопросами профессиональными. Теперь Московский комитет ведет вполне определенную линию на превращение пленумов МК в такие пленумы, которые рассматривают и заслушивают не только доклады о решениях ЦК партии, но ставятся планомерно также и доклады хозяйственного строительства, быта рабочих и т.д. У нас пленум МК тянется теперь по 2—3 дня, и на нем обсуждаются все важнейшие вопросы политического и хозяйственного строительства. Эта линия в работе сейчас взята и всеми нашими районными комитетами партии. Они заседают и в выборном составе, и с участием секретарей ячеек и рассматривают целый ряд вопросов. Таким образом мы имеем усиление руководящей роли пленумов комитетов, усиление коллективного руководства. На этой работе организации и на основе крупных принципиальных и практических вопросах вырастает актив наших организаций, поднимается и вся организация.

Связь и инструктирование. Мы за это время шли в этой области по линии обследования. До 25-го года в практике московской организации еще не было, чтобы приступали к обследованию районов. За это время мы обследовали Замоскворецкий, Бауманский, Рогожско-Симоновский районы, не говоря уже об уездных комитетах. Обследование производили члены МК, члены ЦК, райкомов, секретари ячеек и т.д., с товарищами из других районов, дабы люди видели недостатки и успехи с тем, чтобы у себя эти недостатки исправлять и применить те достижения, которые имеются в других организациях. Это вопрос очень серьезный. Когда приступили к этой работе, то сначала было <враждебное> настроение. Товарищи думали, что обследование производится для того, чтобы свалить тот или другой райком, но в процессе работы убедились в пользе этой работы. У нас работали на этой работе десятки свердловцев, инструктора райкомов, секретари других ячеек. Все материалы, которые имеются у МК, дали возможность МК узнать работу районных организаций, и затем это дало значительный рост и сплочение организации. Что касается инструктирования со стороны МК, то все наши материалы и все наши решения не остаются внутри МК партии. После каждого пленума МК производится письменная и живая отчетность перед всеми организациями, включительно до ячеек. В результате всей этой работы мы имеем здоровые и широкие кадры актива нашей московской организации. Мы работаем усиленно и над теоретической обработкой нашего актива. С прошлого года мы организовали партийные трехмесячные курсы, примерно на 110 чел., для товарищей из низовых ячеек, секретарей, пропагандистов, инструкторов райкомов. В течение лета работают двое курсов по 110 чел., всего 220. За осень и лето мы пропустим около 500 товарищей. Кроме того, по линии подготовки пропагандистов мы втягиваем в кадр пропагандистов все большее и большее количество рабочих. По этой линии приходится идти еще усиленно и потому, что большой процент пропагандистов до настоящего времени были выходцы из других партий, которые нередко путают и вносят взгляды, чуждые нашей партии. Так что перед нами сейчас стоит задача выработать из рабочих большое количество пропагандистов.

В заключение я должен остановиться на нашей работе в области идеологического состояния нашей организации.

Московская организация после XIV съезда нашей партии провела в течение ряда месяцев проработку решений XIV съезда нашей партии. Итог какой? Итог на первых порах был примерно такой. Подавляющее большинство нашей организации в общем и целом стояло за решение XIV съезда нашей партии и стоит сейчас. Подавляющее большинство нашей организации высказалось твердо и решительно против позиции, отстаиваемой меньшинством на съезде нашей партии. Среди отдельных товарищей и отдельных групп членов партии, в <отдельных> советских ячейках вузов было настроение непонимания, неуверенности в правильности решений XIV съезда партии. Среди рабочих ячеек на первых порах у некоторой части членов партии не было ясного понимания о характере нашей госпромышленности. Не ясен был вопрос также, есть у нас или нет эксплуатации рабочего класса. На эти вопросы мы обратили усиленное внимание, и в этой области имеются значительные достижения, хотя некоторые неясности есть еще, особенно среди членов партии советских и вузовских ячеек, в частности, по вопросу о том, есть ли у нас эксплуатация или нет. Мы имеем сейчас уже твердое убеждение во всей партийной организации правильности всех решений XIV съезда нашей партии.

Мы сейчас работаем в этом направлении. Вот почему на основании этого мы можем сказать, что мы имеем налицо в московской организации идейное сплочение на основе решений съездов и ЦК партии. В Москве мы имеем основной политический центр — Коминтерн, ЦК, здесь наиболее быстро бьет политическая мысль, здесь критика на промахи выявляется более резко. На всякие разногласия парторганизация реагирует быстро. Здесь партийная организация знакомится с решениями и линией Центрального комитета раньше всех организаций. Организация также широко питается всякими слухами, что крайне затрудняет руководство московской организацией. Но все-таки мы считаем, что московская организация в 26-м году не такая, какой была в 23-м году, она в 26-м году является более идейно сплоченной, чем она была в 23-м году. Основная наша линия в данный период времени в отношении идейного сплочения организации заключается в том, чтобы объединить нашу московскую организацию, организовать её на основе решений XIV съезда партии, и мы это решение неустанно, каждый день проводим в жизнь. Это есть наша основная линия. Мы ведем линию на то, чтобы московскую партийную организацию сделать стальной твердыней. Мы ведем нашу линию на то, чтобы исключить всякую возможность московскую организацию превратить в орудие оппозиции и отдельных вождей в их борьбе против ЦК и решений XIV съезда. Мы в московской организации работаем над тем, чтобы сделать её одной из стальных составных частей нашей партии в отношении проведения решений нашей партии. Мы работаем над укреплением единства нашей партии и боремся против фракций и группировок и ненужных дискуссий.

Рыков (председатель). Доклад окончен, содокладчика, кажется, никакого нет. Тов. Троцкий имеет слово.

Троцкий. [Все это было бы очень хорошо, если бы московские рабочие-партийцы не боялись говорить то, что они считают правильным. Все то, что тов. Угланов изложил, было бы великолепно, если бы в партии у нас не было такого положения, когда один член партии боится говорить с другим членом партии, а это явление наблюдается снизу доверху. Конечно, организация очень улучшилась.]

Все изложенное т. Углановым было бы, вероятно, очень хорошо, если бы московские рабочие-партийцы не боялись говорить вслух то, что они считают правильным. Все, что тов. Угланов рассказал, было бы, если хотите, великолепно, если бы в партии у нас не было такого положения, когда один член партии боится говорить с другим членом партии, а это явление наблюдается снизу доверху. Конечно, организация, в смысле аппарата, очень улучшилась. Но зато прибавилось зажиму и боязни.

Ярославский. Приведите факты этой боязни.

Троцкий. Тов. Ярославский, вы эти факты знаете гораздо лучше, чем я, и вы являетесь одним из тех, кто создает такое положение. В этом именно состоит суть нашего нынешнего партийного режима, и вы это все прекрасно знаете, и никто, кто захочет быть добросовестным, не может этого отрицать. У нас никогда не было такого положения, чтобы один член партии так боялся другого, как сейчас. Если вопрос коснется секретаря ячейки или райкома, или, упаси боже, секретаря губкома, разве можно себе представить, чтобы один партиец сказал бы другому, а тем более открыто в ячейке, что секретарь губкома мне не нравится, что надо бы выбрать другого. Этого у нас сейчас нет. Партийцы молчат, ибо считают, что в случае критики их возьмут сейчас же на заметку. Вот это зло с избытком перевешивает все аппаратные улучшения и все отдельные достижения. И в этом именно центральный вопрос партийного режима. Когда морально-политическая спайка уходит куда-то под спуд, когда никто не смеет голосовать «против», когда все голосования всегда проходят единогласно на 100%, разве это не является архитревожным признаком? Не может быть, чтобы в партии, которая включает в себе миллион членов разного социального происхождения, разного стажа, разных условий жизни, не было бы по тем или другим вопросам согласных и несогласных. Но у нас ныне каждый несогласный имеет уже определенное наименование «несогласчик» — это творчество Угланова, я читал в «Правде» — кто не принимает на веру, а проверяет, критикует, тот уже — вредная порода. Всегда член партии должен быть заранее согласен с тем, что ему приносят сверху; еще прежде, чем решение партии вынесено, он должен уже быть согласен с аппаратом. Если нет, то он «несогласчик», скрытый оппозиционер, внутренний враг. Это основной вопрос. По сравнению с ним все остальное второстепенно. Этого ранее никогда не бывало. И это страшно опасно. Ибо те, которые всегда со всем согласны, могут в трудные минуть! оказаться очень «несогласны». И вот почему все разговоры о внутрипартийной демократии в постановке Угланова неправильны, формальны, бюрократичны. Вокруг да около, а ядра-то тут и нет. И, товарищи, это отсутствие ядра ярче всего, мне кажется, сформулировал сам же т. Угланов, ответственнейший работник главнейшей нашей организации, в недавнем докладе, отчет о котором очень сокращенный, правда, но очень яркий, был напечатан в «Правде» 2 июня. Я пытался получить стенограмму его доклада в полном виде, считая, что каждый член ЦК, а тем более член Политбюро, имеет полное право требовать и получать все документы партийной жизни. Я полагал, что имею право получить стенограмму речи тов. Угланова, т.к. не считал собрание, на котором выступал тов. Угланов, тайным или фракционным (бывают и такие). Я думал, что имею право получить эту стенограмму. Но я не смог её получить, так как Угланов отказался её дать. В кратком отчете об этом докладе, напечатанном в «Правде», есть определение партийной демократии, которое «Правда» называет «четким». Я это определение считаю в своем роде классическим в смысле нового и откровенного определения партийного режима, которое противопоставляется старому определению партийной демократии, какое партия давала на своих съездах. Я обращаю ваше внимание на этот отчет о докладе тов. Угланова в «Правде» и хочу привести важнейшую выдержку из него здесь. Вот что там сказано:

«В чем сущность партийной демократии?» Тов. Угланов дает четкий ответ: «В том, чтобы своевременно и правильно ставить на разрешение партийной организации основные задачи, стоящие перед партией и страной, в том, чтобы втягивать в обсуждение и разрешение этих вопросов широкие массы партийцев, в том, чтобы своевременно и правильно разъяснять пролетариату основные вопросы социалистического строительства; проверять на настроениях рабочего класса, его отдельных отрядах правильность нашей политики, и на основе такой проверки выправлять линию». («Правда», 24 июня 1926 г.)

Сегодня тов. Угланов прибавил: «И подтягивать организацию». Это классическое определение, только жаль, что в нем не хватает мелочи — активной партии. Все есть, кроме партии: кто-то ставит перед массой на разрешение задачи, «правильно и своевременно», кто-то втягивает в обсуждение широкие массы партийцев, кто-то разъясняет пролетариату, кто-то проверяет настроение рабочего класса и выпрямляет линию. И в этом-то «сущность» внутрипартийной демократии? А я говорю: «Нет, это законченное определение бюрократии». Угланов все время говорит о централизме, выдавая его за демократию. Что мы последовательные централисты* — это бесспорно. Но наш централизм демократический. Централизм без демократизма и есть бюрократизм. В этом вся суть, товарищи! Вы скажете: «Да ведь тут же сказано у Угланова: разъясняет, втягивает, проверяет и т.д., какой же это, мол, бюрократизм?» Ну конечно, это не азиатская бюрократия, это просвещенная бюрократия, она ставит вопросы, разъясняет, направляет, втягивает, подтягивает, а затем охорашивается: какой же вам еще демократии? Угланов дал законченное определение просвещенной бюрократии, которое отчет «Правды» преподносит как «четкое» определение партийной демократии. И я говорю: «Это есть новый этап в развитии партийного бюрократизма, который уже не скрывается, не стесняется, а ищет для себя теоретического оформления».

* В издание РОССПЭН вкралась ошибка и предложение написано так: «Что мы последовательные центристы* — это бесспорно». (Том 2, стр. 90). — /И-R/

У нас было, товарищи, до недавнего времени другое определение партийной демократии, которое на словах, по крайней мере, никем не оспаривалось. Его давал X съезд партии, его давал ЦК в резолюции 5 декабря 23-го года единогласно, а XIII съезд эту резолюцию одобрил. Что говорил X съезд? Там основным моментом, характеризующим партийную демократию, ставится «постоянный контроль со стороны общественного мнения партии над работой руководящих органов». А у тов. Угланова наоборот — контроль аппарата над партией. Нужен ли контроль аппарата над партией? Конечно, необходим. В этом находит свое выражение централизм, без которого наша партия немыслима. Но ведь у нас речь идет не о централизме, а о демократии, которая означает контроль партии над аппаратом, а не контроль аппарата над партией. Откуда же такая чудовищная ошибка у Угланова? Очень просто, он говорит не о демократическом централизме, а о бюрократическом, в который он врос с головою. Он и не представляет себе другого централизма. Резолюция 5 декабря 23-го года говорит:

«Рабочая демократия означает свободу открыто обсуждать всем членам партии важнейшие вопросы партийной жизни, означает свободу дискуссии по ним, а также выборность руководящих должностных лиц и коллегий сверху донизу».

Это немного другое определение демократии, хотя тоже очень «четкое». Угланов недаром ставил вопрос о сущности демократии. Он хотел этим сказать, жалуются на зажим, на назначенство, на репрессии. Но это все, мол, дела второстепенные, ибо «сущность» внутрипартийной демократии состоит в том, чтобы ставить вопросы, втягивать, разъяснять, проверять, выпрямлять, а сегодня прибавил — подтягивать.

X партсъезд и резолюция 5 декабря 23-го года, которая подтверждена XIII съездом, говорят: «Демократия есть открытое обсуждение всеми членами партии важнейших вопросов, свобода дискуссий по ним, а также выборность руководящих должностных лиц и коллегий снизу доверху». Нет, возражает Угланов, сущность не в этом, «сущность» в том, чтоб аппарат правильно руководил партией. А о правильности руководства должен судить опять-таки тот же аппарат. Потребность в этом новом определении демократии не случайная, наоборот, она неотразимо вытекает из нынешнего партийного режима, который все дальше и дальше отходит от резолюций X съезда и 5 декабря 1923 г. А раз нельзя режим поднять до уровня резолюции, то остается только опустить резолюцию до уровня режима. Это и делает Угланов. В этом крупное политическое значение его доклада, как ни слаб он теоретически.

Конечно, товарищи, повторять здесь азбуку насчет того, что никакой «абсолютной» демократии у нас не может быть, просто смешно. Никто её не требует. Демократия определяется и ограничивается рядом объективных условий, и, прежде всего, диктатурой пролетариата в крестьянской стране и в окружении капитализма. Но почему-то все же на X съезде партии сущность демократии сводилась нами к свободе обсуждения, выборности, контролю партийного мнения над аппаратом, а сейчас та же «сущность» определяется как раз наоборот, т.е. как свобода для аппарата ставить, вовлекать, втягивать, направлять, подтягивать и т.д. Есть тут над чем задуматься? Как будто есть. Партия вправе спросить себя на этом новом повороте, что ждет её завтра? Ибо мы, несомненно, стоим на крутом повороте.

Когда партия давала свои старые формулировки внутрипартийной демократии, она отнюдь не мыслила, что они на 100% завтра же будут покрыты действительным партийным режимом. Партия ставила этот вопрос в зависимость от объективных условий развития, но партия понимала и разъясняла, что по мере роста промышленности и пролетариата, по мере пролетаризации состава партии, т.е. по мере того, как партия будет становиться все более мощным авангардом растущего класса, демократия будет все больше заполняться реальным содержанием. Между тем, и это я категорически утверждаю, основное содержание демократии за последний период не прибывает у нас, а убывает. Никакие организационные и учебные успехи не меняют и не ослабляют этого основного порока нашего нынешнего партийного режима. Я утверждаю, что основное содержание демократии угрожающе убывает, несмотря на то, что хозяйственная жизнь страны поднимается, несмотря на то, что партия «пролетаризуется», что культурный уровень класса повышается, несмотря на рост тех факторов, которые должны бы быть факторами благоприятного для демократии характера, демократия в партии не повышается, а снижается, партия обюрокрачивается, зажим растет, взаимное доверие слабеет. Было бы преступлением закрывать на это глаза. Никто из самых крайних «пессимистов» никогда не пророчил такого положения, до которого доведена партия сейчас, когда два партийца на предприятии, в ячейке или на собрании боятся друг с другом откровенно разговаривать по партийным делам, и все голосования имеют характер полного «единогласия», в то время как руководители себя спрашивают: «А что, они голосуют по совести или маскируют что-то?» И вот это грознее всего, у нас в партии сплошь и рядом, и все чаще и больше, говорят и голосуют не так, как думают. Разве было, не говорю уже в отдаленном прошлом, в 21-м, 22-м, 23-м годах такое положение, чтобы приходилось спрашивать себя в Центральном комитете или в губернском комитете: «А что, это голосование по совести, по убеждению или…»

Председатель. Ваше время истекло.

Троцкий. Я прошу продлить еще на 5—8 мин.

Председатель. Я считал, что регламент в 5 мин. для первого вопроса распространяется и на этот вопрос.

Дзержинский. У меня есть предложение от регламента не отступать.

Председатель. Мы в начале заседания определили регламент в 10 мин., т.к. вопрос стоит планового порядка. Возражений нет, чтобы этот регламент в целом был распространен и на отчет МК? Голосуется предложение тов. Троцкого о том, чтобы дать ему дополнительно 10 мин. Мало. Второе предложение 5 мин. Принимается 5 мин.

Троцкий. В резолюции 5 декабря 23-го года ЦК единогласно сказал, что положение в партии требует «серьезного изменения партийного курса в смысле действительного и систематического проведения принципов рабочей демократии». Так и сказано: «Серьезного изменения партийного курса». Это было два с половиной года тому назад. И если мы поставим сегодня вопрос: изменился ли партийный курс в смысле проведения рабочей демократии, то думаю, что двух ответов тут быть не может, каждый день приносит факты, которые свидетельствуют о том, что если режим за это время и изменился, то в смысле дальнейшей бюрократизации партии. И вот здесь-то количество начинает переходить в качество. После-ленинский режим наш никак не укладывается в рамки ленинского определения демократии. Вот почему Угланову нужно новое определение.

Можно и должно спросить себя, чем объясняется происходящее на наших глазах бюрократическое перерождение партийного режима? Связанный пятью минутами, я могу дать по этому поводу только самые основные соображения. Растущая бюрократизация партии объясняется прежде всего неправильной установкой в области хозяйственной политики, практической недооценкой промышленного фактора, что не дает возможности проводить эту политику при полном сочувствии и поддержке её со стороны пролетарского авангарда. В этом основное. Хозяйственная и общая политика партии может осуществляться методами партийной демократии только в том случае, если пролетарский авангард её полностью сознает как свою политику. А если, как становится все яснее и бесспорнее, в силу неправильностей нашей хозяйственной политики наша промышленность все более отстает от народнохозяйственного развития в целом, что ставит под угрозу классовое положение пролетариата, ибо не дает возможности обеспечить за пролетариатом то экономическое, политическое и культурное место в советском режиме, которое пролетариату как правящему классу подобает, то все менее и менее возможно осуществлять эту политику сознательной инициативой и активностью пролетарского авангарда, т.е. методами партийной демократии. В результате этого партийный режим принимает все более и более аппаратный характер. Политика не проводится через коллективную проработку и коллективное решение пролетарского авангарда, а все более и более сдвигается на аппаратные рельсы. Аппарат давит на партию, считая себя единственным решающим фактором. Чем самостоятельнее однако становится аппарат, тем больше он открывается влияниям и давлениям, идущим извне. Эта политическая тенденция, если бы она беспрепятственно развивалась дальше по тому же пути, раскрыла бы перед пролетарской революцией величайшие опасности.

Второе обстоятельство, содействующее бюрократизации, лежит в самом внутрипартийном режиме в более узком смысле слова, как он сложился после Ленина. Резолюция 5 декабря 1923 г. говорит по вопросу о фракционных группировках, что именно бюрократический режим, не способный мириться со сколько-нибудь свободным обсуждением вопроса, видит в каждой критике фракционность и тем действительно «толкает добросовестных и дисциплинированных партийцев на путь замкнутости и фракционности». Так говорится в единогласно принятой резолюции 5 декабря 23-го года.

Гусев. Это была ошибка, что она была принята, это была уступка вам.

Троцкий. Ага! Вот я и говорю, что это есть путь от Ленина к Угланову, от ленинского определения демократии и фракционности к углановскому и гусевскому. (Шум.) Как Угланова стесняет партийное определение демократии, так Гусеву мешает партийное решение о бюрократизме как источнике фракционности. Резолюция, принятая на X съезде, слишком противоречит нынешней действительности и тем вынуждает т. Угланова дать демократии другое определение, в корне противоречащее резолюции, которую мы принимали вместе с Лениным. [Был такой режим, что можно было и с Лениным спорить.] А сегодня т. Гусев на наших глазах дополнил Угланова. Каких же вам, товарищи, еще доказательств? Мы слышим от Гусева, что не отмененная никем резолюция XIII партсъезда (ибо резолюция 5 декабря 1923 г. была ведь утверждена XIII съездом!) представляет собой ошибку, что она представляет собой неправильную уступку Троцкому, словом, некоторый троцкизм. Так и скажите, а мы вас за откровенность от души поблагодарим. Ленинское определение партийной демократии вас уже стесняет, и вы выставляете новое. Партийное решение гласит, что бюрократический режим не выносит критики и толкает добросовестных дисциплинированных партийцев на путь замкнутости и фракционности. А вы уже говорите: «Это ошибка, это троцкизм». Вот это чудовищно! Между тем борьба против фракционности будет успешной лишь при одновременной борьбе с бюрократизмом как источником фракционности. Это две стороны одного вопроса. Если Гусев, сидящий в ЦКК для того, чтобы вершить судьбу партийцев, не понимает, что бюрократизм является источником фракционности; если и другие товарищи, которые сидят там, считают резолюцию 5 декабря ошибкой, то неудивительно, что они сами, т.е. ЦКК, являются источником угашения партийной жизни и причиной роста фракционности. (Шум.) А ведь от Гусева и других зависит политическая жизнь и смерть членов партии!

Дзержинский. И вы говорите о терроре ЦКК!

Троцкий. Я, т. Дзержинский, террора, как вы знаете, не боюсь, но террор мы можем проводить лишь как партия. Нужно, чтобы знали, где и когда террор допустим, нужно, чтобы террор не выдавали за партийную демократию, нужно, чтобы был такой режим, который партия ощущала бы как свой режим, а для этого нужно приближаться к осуществлению того определения демократии, которое дали X и XIII партийные съезды и которое находится в вопиющем и все возрастающем противоречии с после-ленинским партийным режимом. Это чувствуют все партийцы, и поэтому т. Угланов и ищет нового, более подходящего определения демократии, а Гусев ликвидирует резолюцию 5 декабря 1923 г. Не пытайтесь изобразить это как случайность, нет, это логика бюрократического режима, который душит партию, затрудняет хозяйственное строительство и дробит руководство. Мы имеем в партии такое положение. при котором каждое идейное столкновение немедленно ведет к организационным выводам, т.е. к дальнейшему зажиму и отсечениям. А мыслимо ли двигаться вперед без идейных столкновений? Ведь мы идем по дороге, по которой никто до нас не ходил. Естественно ли думать, чтобы все вопросы у нас могли быть заранее кем-то решены и партии оставалось бы только принимать их к исполнению? И предрешает-то их не ЦК, ибо за стеной этого ЦК есть другой ЦК, который приносит сюда готовые решения. Когда мы выступаем здесь в прениях по поводу решений, вынесенных без нас, нам говорят: «Вы нападаете на ЦК». Политика второго, негласного, но действительного ЦК, который является ядром аппаратной фракции, заключается в том, чтобы от основных кадров партии откалывать все больше и больше работников, не примыкающих к аппаратной фракции. Их искусственно отрывают от партии, выбрасывают за границу либо ставят на работу, для которой они не нужны. А в то же время руководящее ядро систематически беднеет силами и авторитетом, и именно потому, что оно оскудевает, оно вынуждено осуществлять свою власть мерами строжайшего прижима. Причины дальнейшей бюрократизации партии лежат, следовательно, в самом же бюрократизме, который ополчается на каждого, кто берет на себя инициативу поставить тот или другой новый вопрос или кто отваживается на критику правящей группы, центральной или местной. Отсюда вытекает прогрессивное сужение руководящего ядра партии. В этом грозная опасность! Выход из положения я вижу не в углановском определении демократии, не в отказе от резолюции 5 декабря, не в дальнейшем зажиме, не в новых отсечениях, а в выпрямлении пролетарской линии партии и в восстановлении и развитии партийной демократии и действительного коллективного руководства партией.

Рыков (председатель). Слово имеет т. Михайлов.

Михайлов В.М. (1895—1937) — член партии с 1915 г.; член и кандидат в члены ЦК с 1921-го года до своего расстрела в 1937 году. — /И-R/

Михайлов. Из выступления т. Троцкого видно, что он совершенно не заметил роста московской организации. Если сравнить нашу организацию, как указывал т. Угланов, с 1923 г., то мы видим сейчас колоссальнейший рост самодеятельности, значительный рост актива московской организации. Тов. Троцкий увлекся красивой фразой, что мы аппаратно сильны, а идейно бедны. Он по всякому поводу, на каждом заседании Политбюро склоняет эти слова. «Втянуть, подтянуть» — это тоже игра слов. Тов. Угланов сказал: «Втянуть широкие рабочие массы», по Троцкому выходит — это есть бюрократический метод, или «подтянуть наш актив и широкие партийные массы к обсуждению и решению вопросов, стоящих перед партией» — у Троцкого это называется «просвещенный бюрократизм» и т.п. Это, тов. Троцкий, игра слов, и этой игрой слов вы можете увлечь только самого себя. Тов. Троцкий указывает на то, что один член партии боится высказываться перед другим — это совершенно неверно. Тов. Троцкий не знает жизни московской организации. Стоит только проследить обсуждение вопросов о наших хозяйственных затруднениях. В какой плоскости эти вопросы обсуждались на широких партийных собраниях, на ячейках, не только в партийной организации, но и среди широких беспартийных масс? Как Московский комитет ставил вопросы? Взять хотя бы информационные письма. В них вопросы ставятся в плоскости ближайших перспектив, ближайших задач, на которые московская организация должна реагировать и дать свой ответ. Стоит посмотреть, как происходит обсуждение писем, в которых ставятся ближайшие задачи. По этим обсуждениям вы можете уловить настроения, имеющиеся в московской организации, и те вопросы, которые выдвигаются широкой партийной массой. Все вопросы подвергаются у нас широкому обсуждению.

Неверно тов. Троцкий говорит, что у нас нет широкого обсуждения партийных вопросов. Оно есть. В отношении выборности. Здесь т. Угланов за неимением времени не иллюстрировал, что из себя предоставляют наши бюро ячеек или секретари наших ячеек, они же большинство рабочие от станка. Так что и здесь указывать, что якобы нет выборности, совершенно неправильно. Дальше, у нас не только по партийной линии имеется значительный актив, но если взять наши профсоюзы, то и здесь мы имеем до 100.000 актива. Если взять фабзавкомы, делегатские собрания и различного вида комиссии, то мы будем иметь до 100.000 актива, актива, который широко вовлечен в общую нашу работу, а также имеется своевременная постановка вопросов на обсуждение общих собраний рабочих. Мы, конечно, не можем сказать, что у нас нет недостатков. Смешно было бы, если бы мы имеющиеся у нас недостатки отрицали. Отдельные дефекты в нашей работе имеются, мы эти дефекты не скрывали, но указывать, что у нас нет широкого обсуждения всех важнейших задач, которые стоят перед партией, что у нас один член партии боится другому говорить, так это значит совершенно не знать жизни московской организации. Тов. Троцкий придрался здесь к словам и говорит, что тов. Угланов и отдельные руководители московской организации разъясняли в своих докладах в особых своих толкованиях решения наших партийных съездов. Это неправильно. Каждому из нас приходилось выступать с рядом докладов, и мы ставим вопросы в постановке решений партии, в особенности последние решения апрельского пленума ЦК о хозяйственных затруднениях и решениях XIV съезда партии. Нам приходится ставить те задачи, какие ставит перед собой партия в целом. Он <Троцкий> поэтому придирается к таким словам — «втягивать, подтягивать» и т.д. Это надуманность, от которой нет никакой пользы.

Все это говорится только для будущих программ. Тов. Троцкий часто говорит насчет аппаратного давления. Все это, конечно, пустяки. Стоит только сейчас подвести итоги последних перевыборов бюро ячеек и убедиться в неправильности этих слов. Какой лозунг дал Московский комитет во время перевыборов бюро ячеек? Лозунг дан проверки работы за истекший период всей московской организации. Обсуждение при перевыборах шло именно по этому пути: как работало бюро ячейки и в целом парторганизация. Была широкая массовая партийная проверка всех достижений и недостатков в работе московской организации. Так что здесь указывать, что под партийным нажимом ставятся вопросы, это, безусловно, неправильно. Несомненно, что ряд тех задач, на которых останавливался здесь тов. Угланов, они находили широкий отклик во всей массе, и не только полоса хозяйственных затруднений, но и наши специфически московские вопросы. Вопрос хотя бы о безработице не только на пленуме МК обсуждался, но обсуждался и на широких беспартийных конференциях. Безусловно, из этого положения мы можем выйти при известной помощи центральных организаций, в данном случае при помощи ЦК. Вопрос о сельском хозяйстве также ставился широко на пленумах уездных комитетов нашей партии и общих партийных собраниях. [Неверно утверждение тов. Троцкого о том, что на собраниях один член партии боится сказать другому, сказать, что ставятся предрешенные вопросы. Это совершенно неверно.] Стоит только детально ознакомиться с работой МК, стоит побеседовать с членами партии отдельных ячеек, и вы убедитесь в правильности той линии, которую проводил Московский комитет. [По-моему, неправильно тов. Троцкий ставит этот вопрос]

Председатель. Слово имеет тов. Котов.

Котов В.А. (1885—1937) — член партии с 1915 г.; член ЦК в 1925—1930 годах; расстрелян в 1937 году. — /И-R/

Котов. Я, товарищи, набросал себе несколько деловых добавлений к докладу т. Угланова по вопросам, которые т. Угланов не успел затронуть. Я имею в виду вопросы о сельском хозяйстве и главным образом кооперации. К сожалению, товарищи, не остановлюсь на этих вопросах, а вынужден буду обороняться против нападок т. Троцкого и разъяснить, действительно ли у нас в московской организации такой зажим, о котором говорит т. Троцкий. Я один из секретарей Московского комитета, второй его секретарь, поэтому я, как и все бюро Московского комитета, несу ответственность за то, в чем обвиняет нас т. Троцкий.

Товарищи, является ли новым этот вопрос для московской организации и вообще для партии, вопрос о том, что боятся говорить. Никогда у нас этого в партии не было. Я удивляюсь тов. Троцкому. Тов. Троцкий, в 23-м году вы говорили, что никогда у нас не было того, что было в 23-м году, а теперь вы говорите, что было в 23-м году то хорошо, а то, что в 26-м году, того у нас никогда не было ни в 22-м, ни в 23-м году. Тов. Зиновьев тоже подтвердил: «Правильно». Тов. Зиновьев, вы забыли, как мы за вами гонялись, и вы помните, как вы выступали и боролись против того, что говорил т. Троцкий. Теперь для вас другая обстановка и поэтому, что говорит Троцкий, вы говорите: «Правильно». Мы знаем, как в Хамовническом районе проводили эту демократию, когда там сидела оппозиция в 23-м году. На второй день абсолютно были выкинуты все работники и остался один Юревич. Была это демократия или нет? Да, т. Зиновьев, это была демократия, это было нужно, но это было нужно в интересах оппозиции и с их точки зрения «правильно». Мы должны, товарищи, со всей ясностью и отчетливостью сказать, верно ли мы проводим демократию. Тут обвиняли нас в нарушении постановлений X съезда. Я не могу, конечно, так теоретически обосновать свое выступление, как это делает т. Троцкий, но практически я знаю, как X съезд постановил, и что мы делаем, как мы проводим и что мы проводим. Тов. Троцкий указывает на неясность в выступлениях т. Угланова на собраниях. От имени кого он проводит это? От имени партии и на основе решений съезда нашей партии. Как это проводится? Проводится широкая разъяснительная работа, ни одного члена ячейки не остается, который не знал бы, который не проработал бы решений съезда. Хорошо это, товарищи? Да. Для того, кто остался в меньшинстве, для тех это плохо, а для нас это хорошо. Для нас хорошо, что каждый член партии знает о решениях съезда по политическому и организационному вопросам, и по вопросу о кооперации, и по вопросу о строительстве социализма в одной стране и т.д. Положительной чертой московской организации является то, что мы самые труднейшие вопросы ребром ставим, что мы идем к рабочим и прямо им говорим: «Тут вы получите, а тут вы ничего не получите». Почему? Потому что таково решение съезда нашей партии, а почему съезд это решил, мы объясняем. Так что мы проводим внутрипартийную демократию не на словах, а на деле, и если товарищи при докладе на маленьком собрании, на котором присутствует 50 чел., из которых 30 записалось, а сколько из этих 30 высказываются? Высказываются 20 чел., и прения переносятся на следующий день. Разве это показывает, что боятся говорить?

Если бы товарищи боялись высказываться, разве они записывались бы и высказывались? И если он голосует только потому, что он боится, то почему он не боится выступать, почему записываются и высказываются по 20—30 чел., и разве были случаи, чтобы за несогласие вылетали из организации? Тов. Угланова вы больше знаете, меня вы совершенно не знаете, но у меня точно такая же линия в работе, как и в районе. Прежде всего разъяснить товарищу, указать ему на неправильность, дать ему работу, и в процессе работы он сам убеждается, приходит и говорит: «Тов. Котов, спасибо, теперь я убедился, что это так». И не было такого случая, чтобы вышибали из московской организации. Мы делаем отчеты МК партии во всех уездах, во всех районах, в ячейках ставим отчеты, до мельчайших ячеек и везде выступают по 20, по 30, по 40 чел. Как мы поступаем здесь, правильно или неправильно? В обсуждении вопросов у нас участвует широко низовая организация через цеховые ячейки на каждом крупном заводе, на мелких мы имеем групповых организаторов, везде идет широкое обсуждение абсолютно всех хозяйственных и политических вопросов. И даже более того, когда были перевыборы бюро ячеек, то было специальное задание от имени пленума МК, как ставить вопрос, и была директива, что не только секретарь ячейки отчитывается формально, но что должна быть проверена вся работа ячейки. На крупных ячейках выбирается особая комиссия, человек 10, 12, 20, и работа ячейки детально обследуется, а потом слушается доклад секретаря, два дня преют* по нему. Потом слушаются доклады комиссий, членов фракции фабкома и т.д. И под углом зрения оценки работы фабрично-заводских организаций давалась оценка бюро ячейки. Вот это новое, этого раньше не было, а теперь есть. Разве такое втягивание широких масс, разве обновление состава бюро на 60% это мало? Вы полагаете, что нужно было бы обновить на 100%? МК считает, этого нельзя делать каждые 6 месяцев, тем более что теперь работа у нас проходит в сложной, трудной обстановке. Рабочий политически теперь зрел, члены партии на голову выше нежели два года назад. Они требуют точных указаний по всем вопросам, и обновлять на 100% нельзя через 6 месяцев. Мы считаем это правильным, и поэтому пленум МК дал основную линию обновлять на 60%, в некоторых случаях больше, но в среднем на 60%. В секциях Моссовета и районов у нас по городу работают свыше 10.000 и в разных комиссиях свыше 45.000 рабочих. Если бы был такой зажим, пошли бы рабочие к нам, стали бы работать с нами? А эти 45.000 рабочих, они, сидя в секциях, ведут очень деятельную работу. Пленум Моссовета проходит всегда очень оживленно, записываются всегда по 20—30 чел., просят слово, выступают, критикуют и говорят нам, что вот здесь такие-то, такие-то недочеты. Мы это отмечаем и стараемся исправить. Товарищи просто оторваны и не знают практической жизни, и, с другой стороны, может быть, это в личных интересах говорят о зажиме. Тов. Угланов уже говорил, что у нас осложняется работа, потому что здесь все центральные учреждения. Большая тяга в Москву, и среди них очень много обиженных, каждый обиженный ударяется в оппозиции, начинает искать недостатки в партии. А что же он молчал, когда не был в обиженных, что же он не замечал неправильностей? Разве нельзя было об этих недостатках говорить раньше? А как только его сняли, передвинули немножко, так он начинает лезть в оппозицию. Такие случаи бывают. Мы передвигаем, не руководствуясь личными симпатиями, а в интересах дела. Товарищ в кооперативе, если не сам проворовался, то вокруг него воруют, он не сумел досмотреть, мы говорим ему: «Ты не годишься». Товарищ на заводе не справился с вопросами заработной платы, своевременно не сдал продукцию, не сделал своевременно запасов сырья, мы его смещаем. Вот такие смещенные товарищи идут в оппозицию. Мы проводим колоссальнейшую работу не только среди членов партии московской организации, но и среди беспартийных широких масс, среди отсталых слоев. [Был момент, когда в московской организации были неправильные зажимы, во время военного коммунизма бывало, что и высылали, а теперь, извините, т. Троцкий, не очень-то это сделаешь.] Вы не знаете, т. Троцкий, почему у нас не голосуют против, потому что после выступления 20—30 чел. у кого и было колебание, оно исчезает. Метод руководства у нас централизованное, но вместе с тем коллективное руководство*. Начиная с пленумов МК и кончая ячейками, последние 2 года у нас растут работники, начиная с ячеек, кончая районными и уездными комитетами партии. Вопросы ставятся у нас прямо, а не ходят вокруг да около них, и ставя так вопросы, из товарищей выходят действительные политики (а не политиканы) и руководители. Мы вырабатываем таких работников, которыми ЦК, в частности, и Московский комитет, могут гордиться. Вопросы широко обсуждаются и решения проводятся коллективно.

* Так в документе. — РОССПЭН.

Рыков. (председатель). Слово имеет т. Ярославский.

Ярославский. Товарищи здесь правильно указали, что каждый раз, когда начинается какая-нибудь дискуссия, и каждый раз, когда ставится вопрос о внутрипартийной демократии, т. Троцкий утверждает, что никогда не было такого дурного, скверного режима в партии, как в настоящее время. Это было и тогда, когда в 23-м году у нас шла дискуссия, и это же утверждала оппозиция всех оттенков, когда она била по аппарату партии; она утверждала, что никогда не было такого скверного положения в партии, как сейчас. Тов. Троцкий жалеет, может быть, о системе трех комнат, которой он способствовал при Ленине, когда не было единогласия ни в ЦК партии, ни на одном собрании, когда мы собирались в разных комнатах, чтобы вынести любое решение по тому или другому вопросу. Это идеал партии в представлении тов. Троцкого — раскол на целый ряд самостоятельно существующих групп в партии. Вот что возводит теперь в идеал и т. Зиновьев, когда он поддакивает т. Троцкому. Прошлое ваше, т. Зиновьев, говорит против вас. Я прочту ваши речи, которые будут вас укорять до тех пор, пока вы будете бороться против нас.

Зиновьев. Вы не партия, т. Ярославский.

Ярославский. Но я член партии и партии большевиков и имею право не меньше, чем вы, говорить от имени партии. Тов. Троцкий о прошлом времени жалеет и говорит, что, дескать, за последнее время у нас так получилось, что происходит отсечение, отталкивание, все более частое, крупных работников, старых работников партии. А то, что партия обновляется, то, что ЦК вбирает в себя новые силы и вся наша руководящая организация вбирает новые свежие пролетарские силы, которые не колеблются, то, что у нас в партии никогда не было такого единства, я это говорю, несмотря на те разногласия, которые существуют. Повторяю, не было у нас такого единства, об этом умалчивают сейчас, а ведь это…

Зиновьев. Единства в разгроме Ленинграда…

Ярославский. Разве у нас было единство, когда у нас существовали различные группы вроде «рабочей оппозиции», демократического централизма, группы троцкистов и т.д.? Нет. Тогда не было единства. Это было состояние раскола внутри партии. Затем у нас эти платформы стали постепенно отмирать и, по недавним словам тов. Зиновьева, у тов. Троцкого осталась такая маленькая платформа, на которой стоит только т. Троцкий и на которую нельзя никому больше сесть. А потом вы, тов. Зиновьев, стали вскарабкиваться на эту платформу и теперь сидите на ней и собираете на ней беспринципную группу. Теперь вы пытаетесь представить партию в таком виде, что аппарат все зажал. Это не так. Что тут подсказывает нам тов. Троцкий в отношении «правильного» понимания внутрипартийной демократии? Я утверждаю, что то понятие внутрипартийной демократии, которое он нам подсовывает, это есть меньшевистское, аксельродовское понятие.

Голоса. Правильно.

Троцкий. Общими фразами вы хотите отвлечь от речи Угланова

Ярославский. Я процитирую Каменева. Эта речь из январского пленума 24-го года. Вот что говорил полтора года тому назад тов. Каменев:

«В организационной области для меня несомненно, что тов. Троцкий в своей статье впал, бессознательно для себя, конечно, в меньшевизм, в меньшевизм, конечно, не в качестве белогвардейщины. Дело совсем не в белогвардейщине, а в том, что есть определенная система взглядов. Я не говорил этого ни на одном собрании. Здесь должен это сказать. Есть одна область, где около 20 лет тов. Троцкий стоял особняком, — это организационная область. Организационно, начиная с 1903 г., той системы партии, которую строил Ленин, он органически не выносил, и 6 лет по этому вопросу не выступал у нас. Выходило так, что это уж ваше дело, большевистское, тех, которые строили партию 25 лет, это ваше дело, я сюда не вмешиваюсь. Теперь он вмешался, и когда мы получили эти статьи, мы сказали: "Это говорит старый, не переменивший взглядов тов. Троцкий. Он представляет себе партию как сумму групп, которые договариваются между собою; ЦК не есть пароход, который впереди и ведет за собой партию, и сам партийный аппарат не есть ударный кулак, а лишь обслуживает самодеятельность партии". Так представляет себе организационную структуру партии тов. Троцкий, так представляли её всегда и Аксельрод и другие».

Да и так представляете Вы себе партию и сейчас.

Ворошилов. Вместе с Каменевым

Ярославский. В чем виноват МК. Оказывается, МК виноват в том, что он ставит перед рабочими вопросы, которые встают перед партией. По мысли тов. Троцкого, он не должен ставить эти вопросы, а должен дожидаться, когда рабочие поставят перед МК вопросы, и тогда уже обсуждать их.

Троцкий. Вздор!

Ярославский. Ставить перед всеми членами партии, оказывается, нельзя. Ну это, товарищи, есть большевизм навыворот. Это не большевизм, а меньшевизм и аксельродовщина, это хвостизм.

Троцкий. Какое недопустимое снижение дискуссии!

Ярославский. Я продолжаю речь тов. Каменева о т. Троцком:

«Если он желает сделать логические выводы, а он умеет их делать, то если "октябрьский пленум есть высшее выражение бюрократического курса", то что за этим следует? Как же ему быть? Я не говорю этого на собраниях в 1000 чел., но здесь можно это говорить. В соответствии с этими старыми взглядами Троцкий желает расшатать этот старый аппарат, этот старый ленинский костяк, в конце концов это приводит к тому, что эту старую верхушку нужно согнать. Таким образом, мне кажется, его линия была направлена на то, чтобы эту старую верхушку сломать».

Тогда вы упрекали всю партию в том, что она бюрократична. Я прочитаю дальше:

«А для этого нужно было расшатать партию, натравить партию на аппарат, молодежь на стариков и т.д. А из этого, собственно, вытекло воскрешение меньшевистских взглядов, потому что они совпадали с очередной задачей тов. Троцкого».

Троцкий. Оказывается, вы это выполнили с успехом за меня

Ярославский. Это вы, тов. Троцкий, и теперь предлагаете делать. Так же говорит и тов. Зиновьев:

«Перед этим собранием нечего заострять вопрос, но взявши под лупу все эти результаты, мы ясно видим, что нынешняя оппозиция есть некий ренессанс меньшевизма. Ничего другого, кроме меньшевистского рецидива, тут нет».

А сейчас я вам должен сказать, что сегодня даже микроскоп и лупа не нужны, и так всякий видит, что это — меньшевизм.

Зиновьев. Всякий видит, кроме рабочих в партии

Ярославский. Тогда не говорите от имени рабочих, а говорите от имени тех нелегальных массовок, которые ваша оппозиция собирает по лесам.

Зиновьев. Мы еще поговорим об этом деле. Не бросайте раньше обвинений, а то вы можете получить «клеветника» за это.

Троцкий. А не объясните ли вы нам, почему эти нелегальные массовки возникают?

Ворошилов. Потому что вожди делаются безработными.

Зиновьев. А [бездельники делаются «вождями»] иные сами объявляют себя «вождями».

Ярославский (шум, звонок председателя). Когда я запросил т. Троцкого: «Вы говорите, что в московской организации существует такой порядок, что два партийца боятся друг с другом разговаривать, назовите факты». Тов. Троцкий мне на это сказал: «Вы лучше это знаете и сами содействуете этому». Нет, тов. Троцкий, я член Краснопресненского райкома, хотя выступаю с речами не так часто, как вы, но знаю рабочие массы не хуже, чем вы, и должен здесь сказать, что это есть клевета. На целом ряде собраний мы выступаем и знаем, что рабочие не молчат, не боятся выступать и принимают самое деятельное участие в обсуждении всех вопросов. Я не знаю, может быть, с вами они не говорят, но…

Троцкий. Наоборот, они меня не боятся, со мною они много откровеннее, чем с вами

Ярославский. На этих собраниях мне приходилось делать доклады, и я выслушивал десятки речей рабочих, где рабочие по докладу о XIV съезде высказывались и не в духе решений XIV съезда, даже критиковали эти решения, и этим рабочим ничего не было, а мы просто-напросто разъясняли им, почему они не правы. И сейчас на каждом собрании, на котором мы выступаем, и особенно на собраниях, где обсуждаются резолюции XIV съезда, они обсуждаются в каждом кружке, рабочие выступают и принимают самое горячее участие в обсуждении и решении всех вопросов.

Я повторяю, что относительно московской организации именно сейчас, если посмотреть, как она провела перевыборы бюро ячеек, как масса организации принимала активное участие в перестройке этой организации, надо отвергнуть, отмести, как совершенно негодную, фракционную попытку, нападки тов. Троцкого.

Троцкий. Вы же во фракции

Ярославский. Какая фракция может быть у такого подавляющего большинства партии?

Троцкий. Аппаратная фракция большинства существует для того, чтобы не дать возможности партии проявить себя и чтобы держать действительное большинство на положении придавленного меньшинства (шум, звонок председателя).

Рыков. Тов. Молотов имеет слово.

Молотов. В высшей степени важно, чтобы Политбюро Центрального комитета остановилось на том колоссальном богатстве работы и практическом партийном опыте, который заложен и растет под руководством Московского комитета. Если бы мы подошли к этому делу и политически и, вместе с тем по-деловому, как полагается в Политбюро Центрального комитета, где работают товарищи, которые должны знать, что несмотря на свои недостатки и ошибки, партия крепнет, что в условиях теперешнего общего подъема лучшие наши организации не падают, а поднимаются и развиваются, то тогда действительно были бы серьезно отмечены, наряду с громадным ростом партии, и крупные недочеты, которые действительно следовало бы указать и на основании указаний Политбюро исправлять.

Я наметил себе некоторые такие вопросы, которые и хотел затронуть, но теперь приходится после выступления тов. Троцкого обходить (как выразился тов. Котов) деловую сторону работы колоссальной организации, самой крупной и одной из самых лучших организаций. Отмечу только мельком некоторые вопросы, мимо которых все-таки трудно пройти.

Обращает на себя внимание следующий факт в жизни московской организации. Московская организация руководит колоссальным хозяйством губернии, в Москве колоссальные доходы. Мне кажется, что нужно было бы поставить вопрос о более целесообразном распределении этих доходов между местным бюджетом и центральным. Идет исключительно быстрый экономический рост Москвы и примыкающей к ней территории. Не целесообразно ли было бы в партийном и советском порядке решить произвести некоторое перераспределение части доходов Москвы в пользу центра. Наркомфин, очевидно, не решается заняться этим. Между тем такой вопрос очень заслуживает внимания, его обязательно нужно поставить перед партией, и ЦК нужно было бы этим вопросом серьезно заняться или еще лучше дать по этому вопросу некоторые директивные указания СТО. Начало надо положить теперь же.

Затем такой громадной важности вопрос для всей теперешней хозяйственной работы, как вопрос о розничных ценах в Москве и Московской губернии. Москва могла бы быть опытным центром для работы в этой области. Особенно это следовало бы иметь в виду Наркомторгу. Делается же здесь очень мало. Наши центральные органы недостаточно внимания обращают на это.

Дальше о кооперации. Обращает на себя внимание такой ненормальный факт, что рост кооперативных организаций в городе отстает от роста кооперации в деревне. Следовательно, в городе недостаточно широко поставлена соответствующая, т.е. кооперативная массовая работа.

Если взять внутрипартийные вопросы, то здесь обращает на себя внимание неудовлетворительность работы общих партийных собраний. Между тем работа общепартийных собраний и собраний партактивов является теперь своего рода узлом вопросов партийной практики. В Москве в этом отношении имеются особые трудности, давит на парторганизацию громаднейший бюрократический госаппарат, где сидит громадное количество коммунистов. в значительной степени находящихся под бюрократически развращающими влияниями этого аппарата, где дает себя знать отношение начальника и подчиненного, отражающееся, к сожалению, и на партийной жизни.

И еще одно замечание. Исправление недостатков и трудностей в партийной работе — это вопрос очень серьезный и важный. Но когда говорят о том, что вот в Москве сидит много оппозиционеров, то иногда как будто не замечают характерного факта, где же сидят эти оппозиционеры? На заводах и фабриках их обыкновенно не чувствуется, там это встречается как исключение. Они, оппозиционеры, сидят в советских ячейках, в вузовских ячейках, может быть, еще в каких-нибудь почтенных учреждениях, которые не буду сейчас называть. Тут осколки оппозиций еще до сих пор сидят, между прочим мня о себе, что они «соль земли русской» или «соль партии» и что без них все дело гибнет. Они сами себя обыкновенно обольщают этим. Практической, положительной платформы они, по обычаю наших горе-оппозиций, не имеют или почти не имеют, а то, что они имеют, забраковано партией.

В этом и еще во многом другом те трудности внутрипартийного положения в московской организации, на которые нужно обратить внимание.

Однако тов. Троцкий, произнеся большую политически декларативную речь, не остановился ни на одном факте, характеризующем работу московской организации. Какое значение имеют для него эти факты? Действительные условия развития московской организации, трудности её роста и прочее, и прочее? Это все «мелочи», которые стоят ниже уровня высокого внимания некоторых членов Политбюро. Боюсь, что и т. Зиновьев об этом, так сказать, о живой жизни организации, не будет говорить. У него это тоже входит в практику работы в Политбюро. Вот, например, только что мы обсуждали плановый вопрос о положении металлопромышленности, доклад Главметалла, колоссальной важности вопрос. А он, Зиновьев, ни слова не сказал по этому вопросу, а кроме того, при голосовании воздержался, не голосовал ни за, ни против. И мотивировки своего воздержания не потрудился дать. Ничего не сказал тов. Зиновьев о металлопромышленности. Может быть, у него есть многое, что сказать, кто это теперь знает? Но он не высказался. Тут надо догадываться, было или не было что-нибудь сказать о металлопромышленности у т. Зиновьева? Вот я и отмечаю этот факт: обсуждался в Политбюро колоссальной важности вопрос для всей республики, а вы, тов. Зиновьев, прежде промолчали, а потом уклонились от голосования, взяли позицию «ни за, ни против».

Зиновьев. Вы тоже промолчали.

Молотов. Я [промолчал] говорил, но только по частному вопросу. Я прочитал материалы и считал, что в основном предложения правильны. [Мои знания недостаточны для исправления недочетов…] Я почти не высказывался в прениях, будучи в основном согласен с внесенными предложениями, и потому голосовал за то, что эти предложения нужно проводить в жизнь. У вас же получилось как-то неладно. Вы вот сидите в самом центре, здесь в ЦК, можете знать, имеете право знать, и однако вы молчите и воздерживаетесь. Неужели ваша роль в Политбюро только роль критика, который готов по любому практическому вопросу только либо расчесать, либо уклончиво воздержаться? [Я голосую только за то, что имею право критиковать.]

Перехожу к московской организации. Критиковать политическую работу московской организации, это значит критиковать и Центральный комитет партии. Это, конечно, так. Ведь то основное, что делает Московский комитет, за это основное несет ответственность и Центральный комитет. Иначе и быть не может. Московская организация в одном и том же городе, где и ЦК, буквально под носом у Центрального комитета партии, не говоря уже о том, что некоторые из нас, некоторые члены Политбюро ЦК, являются одновременно членами Московского комитета. Московская организация это самая значительная, самая крупная организация партии. И если бы Центральный комитет хотя бы на 10—20% не отвечал за основную часть работы московской организации, это было бы неправильно; с другой стороны, по московской организации действительно можно судить и о партии в целом. С этим должно согласиться.

Что же является самым характерным в работе московской организации? Огромнейший политический рост ее. Вот самый характерный факт! Если взять то, что было здесь 2—3 или, еще лучше, 5—6 лет тому назад, и сравнить с теперешней московской организацией, сравнить уровень политической жизни московской организации тогда и теперь, огромная разница будет очевидна. Тогда крупнейшие вопросы превращались в склоку, в путаницу, в пустяковую борьбу лиц, а теперь мелочи жизни организации отходят, и это правильно, на задний план, а политическая линия московской организации, к счастью для партии, целиком совпадает с линией Центрального комитета. И эта политическая линия московской организации проводится в общем и целом удовлетворительно.

Тов. Троцкий и некоторые другие говорят сейчас в таком духе, что теперь в московской организации нет прежней «цветистой» пестроты, оттенков политических «красок», которые были раньше. Действительно, это верно. Возьму другой пример для пояснения своей мысли. Сравните Свердловский университет в 23-м году и Свердловский университет теперь. Тогда в нем тоже была «пестрота» оттенков мнений, «богатство» политических красок, оппозиционной шумихи и крикливости, но все это отражало, как известно, социальную пестроту и политическую неустойчивость значительной части тогдашних «свердловцев», где к тому же преобладали выходцы из мелкобуржуазной среды. Ну, а возьмите теперь Свердловский университет с его на 70—80% пролетарским составом. Теперь это действительно коммунистическая пролетарская школа. Не поэтому ли там стало меньше политической «пестроты», меньше оппозиционной «красочности»? И не на пользу ли это партии?

Троцкий. Вы это же говорили в 23-м году [в дискуссии] до дискуссии против меня, утверждая про Свердловский университет, что я недооцениваю успехов партучебы и пр. Вы говорили буквально это же самое.

[Молотов. Нет.]

Рыков (председатель). Тов. Троцкий [в Политбюро] режим демократии распространяется и на Политбюро, все говорят на общем основании, [для вас] ни для кого привилегий нет.

Молотов. Примерно то же самое мы имеем в московской организации в целом, это является результатом того, что в организации увеличился пролетарский состав, политическая линия ведется ясно, она четкая политическая линия, мобилизует основную массу организации, которая равняется по линии партии и ЦК, а не дает сворачивать партработу на мелкие склоки, на борьбу отдельных лиц и т.д., на борьбу «героев» за обладание московской организацией. Теперь «герои» с мелкобуржуазной «цветистостью» могут еще иметь опору в отдельных учрежденческих ячейках, в вузовских ячейках, может быть, и в единичных рабочих ячейках, но чтобы московская организация, её рабочая масса пошла за любым из этих «героев», которые имеют «свою» политическую линию [в кармане, которую ЦК не одобряет], но забракованную партией. этого теперь не может быть.

Относительно проведения рабочей демократии в парторганизации.

Да, я думаю, что определение X съезда партии по части внутрипартийной демократии гораздо лучше, чем определение тов. Угланова. Я голосую за это определение X съезда по вопросу о том, как определять сущность внутрипартийной демократии. Но что делает тов. Троцкий с формулировкой тов. Угланова по вопросу о внутрипартийной демократии? У него получилось, что Угланов только и повторял одни слова: «Подтягивать, втягивать, нажимать» и т.п. Что же на самом деле говорит тов. Угланов в цитируемой тов. Троцким речи? А то, что в обсуждение и решение всех вопросов надо втягивать массу партийцев. И это изображается т. Троцким как преступление перед демократией. Какое же это преступление руководителей парторганизации, что им приходится втягивать в обсуждение и решение партийных вопросов рабочие массы. Это оказывается не что иное, как «подтягивание» и «нажим»! Я думаю, что тем товарищам, которые только и делают, что кричат теперь о недостатке внутрипартийной демократии, нужно помнить следующее: да, действительно, опасности у пролетарской диктатуры не уменьшаются, эти опасности колоссальны, они растут ввиду усиления связей нашей страны с международным рынком, ввиду роста кулачества в деревне, ввиду роста новой буржуазии, и в этих условиях нельзя забывать, чем обусловлено проведение демократии. В этих условиях задачей партруководителей должна быть систематическая работа над развитием внутрипартийной демократии, следовательно, вовлечение и «втягивание» масс во всю работу партии. И это для большевика абсолютно бесспорно. Но когда говорят, что рабочие боятся говорить правду друг другу, что партийцы боятся друг другу сказать, что думают, — это есть явное преувеличение, это есть клевета на партию, в частности, на московскую организацию. Положение в партии сейчас не таково. Мы можем сейчас констатировать сплочение партийных рядов вокруг основного ядра нашей партии, действительное сплочение всей нашей партии вокруг Центрального комитета. На наших глазах идет сплочение рабочих вокруг политики партии и рост сплоченности рядов самой партии.

«Пестрота» политических настроений, которая у нас сильно сказывалась прежде, становится меньше. А кроме того, тут т. Троцкий снова повторял, что в ЦК руководящее ядро партии сделалось более «бледным». Допустим, что это правильно. Однако авторитет ЦК в партии и в рабочих массах крепнет. Количество закаленных партийцев-пролетариев в ЦК возрастает. Попробуйте опровергнуть это! Но если бы кто-нибудь, скажем, из членов ЦК зачислился в несменяемые вожди партии, в несменяемое «ядро» партии, это была бы большая ошибка и просто смешная претензия. Если вы не видите роста новых сил в нашей партии, поднятия нового кадра работников в любой организации, и в том числе в ЦК, и если вы не видите, как в самом ЦК еще невиданно укрепилось пролетарское ядро, если вы не видите всего этого, то это является вашей слепотой и отчуждением от ЦК и от партии. Это обозначает, что вы не видите того, что делается в нашей исключительной по богатству своей жизни и работы партии, и не видите роста самого дела, которым руководит ЦК. Вы недостаточно поняли то новое, те новые моменты, которые имеются в развитии партии. Когда говорят «пестрота оттенков», «разнообразие» политических красок в партии и в ЦК уменьшается, и не видят того, что партия колоссально растет во всех основных отраслях работы, сплачивая рабочих вокруг себя, становясь невиданной еще подлинно пролетарской, коммунистической партией. а это доказал ленинский призыв рабочих в партию и это доказывается развертыванием всей нашей работы в настоящее время, несмотря на то что недостатков и трудностей в этой работе очень много, то в теперешних условиях эти товарищи слишком много придают значения отдельным «героям» цветистой фразы и недооценивают партию, нашу ВКП(б).

Рыков. Слово имеет тов. Зиновьев.

Зиновьев. Тов. Молотов был прав, когда сказал, что московская организация самая крупная организация, что она отражает политику ЦК и что по ней равняются. Именно поэтому вполне уместно говорить сегодня не о лужении умывальников или о том, что есть недостатки в кооперативной работе МК.

Молотов. Это вы пустяки говорите.

Зиновьев. Это не пустяки, но об этом можно говорить в свое время. Я ничего не имею против того, чтобы Наркомвнудел и Наркомфин занялись бюджетом Москвы и пр. Но вполне уместно при докладе столичной организации взять главные вопросы, которые интересуют партию, каковые вопросы и поставить. В докладе говорится, <что> основная линия МК — «развернуть внутрипартийную демократию». Здесь должны были бы сказать вместо «демократию» — «бюрократию», тогда это было бы верно.

Молотов. Зиновьев согласен с Троцким, а Троцкий по Зиновьеву защищает мелкобуржуазные взгляды.

Троцкий. Вопрос решается для меня политической позицией, а не личными воспоминаниями, и вчерашним днем вы сегодняшнего и завтрашнего никак не заслоните (шум, звонок председателя).

Зиновьев. Тут сидит целый ряд товарищей, которые шли с Троцким против Ленина. Достаточно будет назвать Бухарина, Дзержинского. Разве не шли они в ряде вопросов с т. Троцким против взглядов Владимира Ильича? Я не знаю, почему тов. Бухарину и Дзержинскому можно было в свое время идти против правильных взглядов Ленина, а нам с т. Троцким нельзя сейчас идти вместе против самодержавия Сталина?

Молотов. Это выдумка, отрыжка 17-го года.

Зиновьев. Тов. Молотов, прошу Вас, не мешайте мне, пожалуйста. Вы — мой сосед справа. Если Вы будете на каждом слове меня прерывать, это очень неудобно. Так что, товарищи, этим вы никого не собьете. Если вы хотите цитат насчет того, что я писал против Троцкого и обратно, я вам пришлю полное собрание своих сочинений. Тов. Троцкий тоже, наверное, не откажется это сделать. А заодно не забудьте «взгреть» Бухарина за то, что он в начале 1918 г. с левыми эсерами договаривался против Ленина. Бухарин рассказал об этом на одном собрании московского актива. Необходимо вернуться к вопросу, которым мучается сейчас рабочий класс и вся партия. Этот вопрос таков: Ленин ставил вопрос о бюрократизме в нашем советском государстве впервые уже в 1918 г. Ленин ставил вопрос о бюрократизме уже на VIII съезде партии, ставил этот вопрос в программе партии, ставил этот вопрос уже на съезде Советов в 1918 г., когда по поручению Центрального комитета партии мне довелось делать этот доклад. Уже в 1918 и 1919 гг. Ленин ставил вопрос о бюрократизме. А какой в сущности тогда был бюрократизм по сравнению с тем, что мы имеем сейчас? Тогда, когда мы только еще сколачивали здание советской власти, Ленин говорил уже о бюрократизме. А теперь, когда мы подходим уже к десятилетию советской власти, когда хозяйство достигло уже определенных успехов, почти довоенного уровня, и в то же время мы живем в буржуазном окружении, когда нэпман окреп, кулак окреп и новая буржуазия превращается у нас в третий класс, ставите ли вы теперь достаточно серьезно вопрос о бюрократизме? Ничего подобного! Вы делаете все возможное, чтобы замазать этот вопрос. Существует пять главных групп бюрократизма: 1) бюрократизм государственного аппарата; 2) бюрократизм в хозорганах; 3) то же в кооперации; 4) то же в профсоюзах; 5) то же в партаппарате.

Гусев. Комсомольского не хватает.

Зиновьев. Хватит и этих пяти групп! А вот вы. тов. Гусев, пожалуйста, не мешайте мне. Вы уже сегодня «помогли» своим единомышленникам, когда объявили, что единогласная резолюция ЦК и ЦКК от 5 декабря 1923 г. о внутрипартийной демократии была неправильной и является будто бы уступкой троцкизму.

Партия должна была бы руководить и, поскольку нужно подтягивать все и вся, бороться против моря бюрократизма. А что получается на деле? Получается, благодаря неправильному режиму, что бюрократизм партаппарата во многих случаях переплелся со всеми предыдущими видами бюрократизма. Если взять первые четыре группы бюрократизма, то они (не говорю здесь о партаппарате) составляют несколько миллионов человек, которые имеют громадный удельный вес. Ильич не раз указывал, что удельный вес «нашей» новой и старой буржуазии во много раз больше её количества, ибо у нее громадные общественные связи, деньги, влияние, связь с мировой буржуазией. То же относится к четырем группам нашей старой и «новой» бюрократии, разумеется, с соответствующими изменениями. Если в этих четырех группах, скажем, пять миллионов человек, то их удельный вес по их действительному значению в жизни государства гораздо больше.

Если вы к этому прибавите и то, что вырос кулак, что теперь уже каждый честный партиец видит, что вы были не правы относительно кулака и что съезду надо было на это направить внимание, а не на разгром ленинградской организации, если вы к этому прибавите, что нэпман вырос и окреп в городе, что окрепла новая буржуазия, если мы при этом вспомним, что мы все еще находимся в буржуазном окружении, — при таких обстоятельствах эта пятикратная бюрократия начинает играть очень большую роль. И вот эту «маленькую» вещь вы не хотите видеть. От этого решающего вопроса вы уходите. Зато вы с головой ушли в изыскания о том, что я говорил о Троцком в 23-м году и Троцкий обо мне!

Мы говорили и в 21-м году в резолюции X съезда о том, что у большевиков нет «вечных» самодовлеющих организационных принципов, что решающим критерием для нас является польза пролетарской революции, что постановка вопроса о внутрипартийной демократии до известной степени меняется в зависимости от перемены хозяйственного положения, от общей политической обстановки. Переменилось в этом отношении кое-что за 5 лет? Конечно, переменилось! В какую сторону? В лучшую! Хозяйство поднялось. Пролетариат вырос. Крестьянству мы дали больше демократии. А верно это или неверно, что сейчас внутрипартийный зажим в 10 раз больше, чем был раньше?

Троцкий. Верно.

Зиновьев. Абсолютно верно! Вы не замажете тот факт, что у нас [«абсолютная»] «демократия» плюс разгром ленинградской организации.

Кржижановский. Что вы говорили об особых задачах правящей партии?

Зиновьев. И сейчас говорю то же, что правящая партия должна создавать такой режим, при котором не создавались бы фракции. Ибо режим фракций и группировок особенно опасен для правящей партии. [Но правящая партия имеет сверхопасности. Ленин и Плеханов, когда боролись с анархистами, признавали тот факт, что анархисты правы в том вопросе, когда они говорили, что партия, стоящая у власти, имеет определенную опасность.] Но правящая пролетарская партия, если она хочет остаться верной ленинизму, должна видеть и те сверхкомплектные опасности, которые угрожают ей именно потому, что она правящая. Ленин и Плеханов (когда он был еще марксистом) всегда боролись с анархизмом за его «антигосударственность», антипарламентаризм и пр. Но они ни на минуту не отрицали, что парламентаризм имеет свои опасности. Они никогда не замазывали того факта, что пролетарская партия, осуществляющая власть, имеет свои сверхкомплектные опасности. Именно поэтому Ленин уже в 1918 г. бил в набат по поводу нашего советского бюрократизма.

Мы вот уже около 9 лет находимся у власти. Мы победили буржуазию. Мы, конечно, доведем свое дело до конца. Мы впервые вырвали власть у буржуазии и доведем дело до конца, несмотря на то, что ряд трудностей перед нами стоит. А все-таки таит ли в себе опасности переходный период? Таит! После 5 лет нэпа вопрос о бюрократизме таит в себе огромную опасность.

Не вы ли, т. Бухарин и другие, со всех крыш кричали перед XIV съездом и на XIV съезде об успехах строительства социализма во много раз больше, чем мы сделали на самом деле? Не Бухарин ли и его школа «молодых» кричали о том, что нынешняя наша кооперация — это уже есть социализм? Не эта ли школа «молодых» профессоров повторяла наполовину сменовеховские мысли о «развитии производительных сил» без учета того, где в нашей экономике действительно идет строительство социализма и где подымается новый буржуа*. Не повторит ли т. Бухарин то, что говорил он о кооперации? Язык не повернется, потому что неверно это. Так вот, конечно, такого строительства социализма, как изображали Слепковы, не было и нет. Но что мы вступили в эпоху строительства социализма, это верно. И в эту эпоху подлинная инициатива рабочих масс необходима, как дыхание для легких. Без этого строить социализм нельзя. Нужно, чтобы била ключом инициатива масс. А этому-то и мешает бюрократический «зажим».

* Этот текст в неправленой стенограмме отсутствует, т.к., вероятно, не был услышан стенографисткой. — РОССПЭН.

Тов. Угланов сказал, что мы-де «заостряем теперь внимание» на производственных совещаниях. Да вы их почти похоронили уже! К чему втирать очки? Вы их почти похоронили!

Молотов. Когда вы на деле строили партию?

Зиновьев. Я не буду отвечать на это, я не о себе говорю. Кому же неизвестно, что партию нашу построили Молотов с Углановым!

Мы говорим о производственных совещаниях. Почему я говорю, что их похоронили? Потому что верхушка ВЦСПС явно не хочет их. Еще на днях на сессии ВЦСПС т. Томский говорил, что производственные совещания все же пригодятся*. Ведь и сейчас у нас-де на заводах часто-де не чищены дворы. Так вот, производственные совещания помогут очистить их. А я думаю, что на этом вы не построите производственных совещаний. Их похоронили. Вы предлагаете оживлять их? Пожелаю успеха, но признайте же, что бюрократизм губит и производственные совещания.

* В правленой стенограмме имеется пометка на полях: «Тов. Б., тут дать бы точную цитату». — РОССПЭН.

Вы утверждаете, что у вас все благополучно с рабочей массой. Нельзя же партии закрывать глаза на факты. Вы говорили, т. Угланов, о недавних беспартийных конференциях. Не знаю, так ли хорошо обстояло дело на них, как вы рассказываете. Ведь на многих из них нашим работникам не давали говорить.

Вот т. Каганович, управляющий теперь Украиной, столь же «благополучно», как т. Угланов управляет Москвой, говорит так. Вот стенографический отчет пленума ЦК КП(б)У. Вот что говорил здесь т. Каганович:

«У нас на Украине, промышленной стране по сравнению с другими районами Союза, у нас на Украине мы видим, что большинство съездов профсоюзов выступило по линии потребительщины, т.е. отразило рост потребительских и цеховых интересов в среде рабочего класса».

Видите ли, уж и низовые съезды профсоюзов — это теперь воплощение «потребительщины», цеховых интересов. Ведь это уж чересчур!

А разве т. Угланов не говорил много раз о том, как «отстали» неквалифицированные рабочие, какие у них «уравнительные» тенденции и т.п.

«Передовая часть рабочих вопрос об индустриализации страны и содержание его понимает, но довольно широкие слои рабочих, тем более низкооплачиваемые, малоквалифицированные и связанные с деревней, не понимают… Неправильное увеличение зарплаты служащим хозяйственных органов, а также развитие автобусного движения в городе рассматриваются рабочими, конечно рабочими низкооплачиваемыми, рабочими низкой квалификации, у рабочих средней квалификации этот вопрос не вызывает недовольства, безусловно, с недовольством». (Доклад т. Угланова «Итоги широких рабочих конференций и задачи московской организации» на 4 пленуме МК ВКП(б). изд. МК. 1926 г., стр. 6—7).

Но вот зато малоквалифицированная, низкооплачиваемая и невышколенная деревенская часть рабочих этой линией профсоюзов недовольна, конечно, причем это недовольство главным образом идет как раз по линии тяжелых материальных условий этих низкооплачиваемых рабочих. Здесь цеховая узость налицо. Она выражается в формуле "профсоюзы не защищают наших интересов, они спелись с хозяйственниками и сообща нас жмут". Профсоюзы нас жмут — эта формула выявилась у низкооплачиваемой, невышколенной части рабочих довольно отчетливо, как заметное явление». (Там же, стр. 17.)

«Среди малоквалифицированных рабочих недовольство в отношении нашей практики и политики выдвижения выразилось довольно заметно по той линии, что коммунистам дают привилегии, что коммунисты получают преимущества; тут сквозило и довольно-таки несерьезное, анархическое, если можно так выразиться, отрицание роли и руководства партии». (Там же, стр. 18.)*

В неправленой стенограмме цитаты из доклада Н.А. Угланова отсутствуют. — РОССПЭН.

И разве мы не знаем из истории борьбы с оппортунизмом, что это самая типичная черта оппортуниста, когда начинают ругать неквалифицированных рабочих за их «отсталость» и т.п. Ведь это же чисто оппортунистические, деляческие нотки. Разве мы партия квалифицированной верхушки, а не партия рабочих масс? Вот доклад т. Радченко на пленуме ЦК КП(б)У. Вот что он рассказывает:

«Сплошь и рядом приходится наблюдать, что рабочая масса на управляющего, на коммуниста смотрит не как на выразителя общих классовых интересов, а как на старого капиталиста, на предпринимателя. Когда говоришь: "Ведь это же коммунист, ведь он рекомендован союзом, он же ваш товарищ" — то рабочие не могут осознать этого». И дальше он говорит: «Начинается классовая рознь между хозяйственниками и профессионалистами, классовая рознь между коммунистами, работающими в профорганах, и между коммунистами, работающими в хозяйственных органах… На собраниях бывает только около 30% работающих на предприятии».

«Избирательная кампания на местах носила иногда уродливые формы. Я не обнаружил почти нигде того, чтобы выборы проходили по спискам. Почти на всех съездах голосовали персонально, но когда вы разберетесь в этом персональном голосовании, то вы увидите, что в один вечер голосовали на том или другом собрании от 100 до 450 чел., голосовали в тесных помещениях, сразу после работы, выбирали в один вечер и в соцстрах, и делегатов на съезд, и уполномоченных в цех, и т.д. Вместо того, чтобы дать рабочему после работы отдохнуть, его заставляют голосовать по 450 чел., и голосовать персонально. Это не демократия, а физкультура самого плохого пошиба и рабочие говорят: "Избавьте нас от этой демократии".

"Меньшевики и эсеры открыто выступают на рабочих собраниях. Выступают и укаписты»*.

В неправленой стенограмме цитаты из доклада Радченко отсутствуют. — РОССПЭН.

Укаписты, члены недавно распустившейся Украинской компартии. УКП в течение нескольких лет существовала отдельно от КП Украины, составляющей часть РКП(б). — /И-R/

(звонок председателя). Я просил бы еще пять минут.

Председатель. По предложению Зиновьева высказаться есть желающие? Нет. Кто за то, чтобы продолжить на пять минут тов. Зиновьеву? Кто против этого? Большинство. Отклоняется.

Зиновьев. Еще одну минуту, чтобы закончить. Относительно московской организации прибавлю одно слово. Перед самым съездом т. Угланов и те, кто был с ним (само собой понятно, что громадное большинство рабочих-коммунистов Москвы к этому непричастно) сыграли роль поджигателей внутрипартийной борьбы. [В этом заключалась роль московской конференции. Вы ликвидатор ленинизма, т. Молотов, но вам это не удастся, он будет ликвидирован тем, кому удастся его ликвидировать]. В этом заключалась роль руководителей московской конференции, начавших травлю против Ленинграда и поставивших ХIV съезд перед фактом. Метод, который ввел т. Угланов в Москве, хорошо известен. Все делается шито-крыто, под сурдинку, не на открытых официальных собраниях. Собираются какие-то «десятки» при закрытых дверях. Идут нашептывания. Фактически идет непрестанная фракционная «работа», обсуждение на «частных» собраниях. Это есть главный метод т. Угланова, которым он отравляет атмосферу московской организации, которым он разлагает и отравляет московскую организацию. Высылки за смелое самостоятельное слово на партсобрании стали бытовым явлением. Никто не смеет слова сказать. Сотни выдающихся рабочих и работников партии вообще превращаются на деле в «беспартийных», они не могут пойти к рабочим, хотя рабочие хотели бы их видеть. На многих собраниях «ораторы» назначаются сверху «по разверстке». Антисемитским настроениям не дается достаточно отпора. Боязнь сказать слово правды — вот преобладающее настроение. На этом фоне — «единогласные» решения на бумаге. А на деле больные вопросы загоняются внутрь

Рыков. (председатель). Слово имеет т. Дзержинский.

Дзержинский. Я постараюсь быть кратким. Я считаю, что мы здесь снова и снова поднимаем старый вопрос. Я бы внес предложение сейчас, никоим образом не позволять, чтобы по каждому вопросу возвращаться к тому же, в силу чего некоторые вожди после XIV съезда партии оказались безработными. Что такое раскол? Владимир Ильич нам дал обоснование раскола. Раскол является результатом того, что есть вожди, которые не могут примириться с тем, что они не являются вождями, а у нас социальная обстановка такова, что они всегда и всюду могут при желании произвести раскол. Вот научное обоснование, которое дал Владимир Ильич. Я считаю преступлением, что у нас имеются стенограммы, что у нас говорят для документов.

Троцкий. Что у нас вообще говорят. Надо дать директиву ГПУ прекратить вообще разговоры, тогда все упростится.

Дзержинский. Это называется демократией, потому что партия мне поручила пост председателя ГПУ, это дает право разделять членов партии на разные категории. Честь вам, т. Троцкий, за такую выходку. Я просил бы выкинуть это из стенограммы, чтобы т. Троцкому не было стыдно.

Троцкий. Я ничего не беру назад из того, что я сказал.

Дзержинский. Я считаю, что все то, что у нас делается, является преступлением в отношении партии. Мы выслушали сейчас доклад Московского комитета, а речи были посвящены не Московскому комитету, а той линии, которую партия ведет после XIV съезда. Это неправильно, когда т. Троцкий обвиняет Московский комитет в сверхбюрократизме, как он это обосновывает. Он не анализирует ту работу, которая проделана Московским комитетом, как он выполнил и разрешил все труднейшие задачи, все хозяйственные задачи, которые перед ним стояли, чтобы сделать вывод, бюрократическая это организация или нет. Вопрос ставится не так, не по-марксистски, а по-публицистски, чтобы опозорить организацию из-за каких-то определенных целей. Вся критика т. Троцкого истекала из того, как великий теоретик Угланов определил, что такое демократия. На собрании он вовсе не занимался той или другой формулировкой внутрипартийной демократии, а он говорил, как Московский комитет не в смысле какой-нибудь платформы, или вообще в смысле политической программы, а как Московский комитет практически выполнил директивы съезда. Такой искусный [жонглер] мастер словами, как т. Троцкий, может сделать любой вывод. Он может сказать: [дайте мне слово, и я его повешу.] «Дайте мне его слова, и я ему составлю обвинительный акт». И поэтому мы слышим здесь концерт Троцкого с Зиновьевым против Угланова и Кагановича для того, чтобы, опорочив так называемых аппаратчиков, руководителей Секретариата и т.д., броситься в атаку против ЦК. Тов. Зиновьев ссылается на то, что сейчас 26-й год и нечего ссылаться на то, что он говорил раньше. Нет, тов. Зиновьев, это вам не удастся. Тов. Троцкий свою линию ведет за все время своей политической деятельности, а у вас эта линия меняется, и вы очень много потеряли в глазах многих товарищей. Рабочие что говорят? Что вы вертитесь туда и сюда. Именно когда вы говорите — «поджилки трясутся», — именно о вас это говорит общественное мнение.

Зиновьев. Сплетники говорят под руководством кое-кого.

Дзержинский. Вы можете переброситься от одного лозунга — лицом к деревне — к другому лозунгу — дави мужика.

Зиновьев. [Кулак не мужик.] Кулак и мужик не одно и то же.

Дзержинский. Тогда вы писали — лицом к деревне, а что вы говорите сейчас? Вы действительно напуганы кулацкой опасностью, опасностями нэпа и т.д. Рабочий класс и практика МК показали, как растет рабочий класс и как растет МК, и когда тов. Троцкий говорил, что один партиец боится сказать другому правду, скажите — кто кому? «Аппаратчики» Троцкого боятся и, кроме «аппаратчиков», я еще скажу, кто боится говорить. Я иногда боюсь сказать. А знаете почему? Потому что я боюсь вас.

Троцкий. А я вас, т. Дзержинский, нисколько не боюсь.

Дзержинский. Я понимаю. Вы человек в этом отношении без страха и упрека. Вы смелый, мужественный человек, а я, однако, боюсь вас из-за партии.

Троцкий. [Вот почему я говорю, что за партию боюсь.] Вы знаете, что я умел молчать, когда дело шло обо мне лично, если сейчас говорю, то потому что за партию боюсь.

Дзержинский. Тов. Троцкий, если бы вы так боялись, вы бы в своей книжке не написали о Каменеве, Зиновьеве и т.д. Я говорю о «17-м годе». Почему именно я боюсь? Конечно, кое-какие в текущих вопросах у нас имеются разногласия, но когда ты знаешь, что каждую неудачу используют для того, чтобы противопоставлять ЦК, тогда ты спрашиваешь, как в этом случае поступить? И я знаю только таких, которые именно боятся, боятся те, кто борется и кто желает удержать единство нашей партии, без чего не может быть и речи о разрешении тех задач, которые стоят перед нами.

Троцкий. Совершенно правильно.

Дзержинский. Теперь относительно единства голосования. [Я должен сказать, что при такой постановке, когда мы имеем наследство XIV партсъезда и ленинградской оппозиции, которая выявила величайшую волю демократизма, классы, конечно, меняются, когда ты внизу, ты видишь, а когда вверху, то не видишь.] Я должен сказать, что это единство понятно в условиях борьбы партии после XIV съезда за единство. Ленинградская оппозиция показала свой демократизм в кавычках, и теперь, конечно, когда ты внизу, все изменилось.

Зиновьев. Кулака с крестьянством вы смешали.

Дзержинский. Что касается бюрократизации и бюрократизма, действительно, это есть одна из основных наших болячек, разрешения которых мы в советском порядке и в партийном порядке энергично ищем и ведем борьбу. Вносите ли вы какое-либо конкретное предложение, как с этим бюрократизмом бороться?

Зиновьев. Придется разогнать пролетарскую организацию.

Дзержинский. Что касается разгона, если партсъезд принимает известное постановление, то ЦК должен следить за тем, чтобы партия не переходила в вечную и постоянную горячку и чтобы постановления съезда выполнялись. Я утверждаю, что неправильно поступает ЦК, что он держит в Москве такую массу тех, кто ведет дезорганизаторскую работу в партии, их надо разослать по уездам, к мужику. В отношении аппаратчиков, которые ведут непартийную линию, надо всю жесткость показать для того, чтобы по отношению к рабочим массам дать действительный демократизм.

Троцкий. Суть в том, что аппаратный режим одинаков и не может не быть одинаков сверху донизу, и никакой демократии для рабочих поэтому не выходит (шум, вызванный репликой Троцкого, звонок председателя)

Рыков. (председатель). Тов. Бухарин имеет слово.

Текст публикуется по неправленой стенограмме. — РОССПЭН.

Бухарин. Я прежде всего хочу сделать то замечание, что я не беру назад то, что я написал о кооперации, и не в моей привычке отказываться от того, что я говорю, как это делает тов. Зиновьев.

Зиновьев. Как раз ты-то и отказывался. Об этом всякий знает.

Бухарин. Теперь по существу дела. У тов. Зиновьева и Троцкого тот же стратегический прием, который был преподнесен нам при обсуждении английского вопроса. Тогда было проделано с предательством Генсовета, сейчас это проделывается с неменьшим искусством насчет борьбы с бюрократизмом. Здесь надо прежде всего подчеркнуть, что никто из нас не будет возражать против борьбы с бюрократизмом и каждый из нас будет бороться с бюрократизмом не меньше, чем эти товарищи. Эта история служит оправданием и прикрытием фракционной борьбы, которая сейчас ведется, которая обостряется.

Зиновьев. Ты сам во фракции состоишь.

Бухарин. Не мешай мне говорить, мужественный Григорий, я ни одним словом не мешал тебе. Я постараюсь сейчас доказать это в нескольких словах. Здесь речь шла относительно содержания внутрипартийной демократии. Был на этом заострен вопрос. Давайте разберем этот вопрос. Одно небольшое замечание: тов. Троцкий ошибается, не Ленин писал эту резолюцию, о которой он говорил, а я писал.

Троцкий. Я знаю, что вы писали, но при Ленине писали.

Бухарин. Ленин писал другую резолюцию, о которой вы позабыли. Это была резолюция о группировках и об опасностях группировок в нашей партии, об опасности и о тех мерах, которые необходимо установить в отношении партии, чтобы этих группировок не было. От этого не надо отказываться.

Троцкий. Правильно.

Бухарин. Если это правильно, то очень хорошо. Я только удивляюсь тому обстоятельству, что у тов. Троцкого очень хорошая память на одну половину и очень плохая память на вторую половинку резолюции.

Троцкий. Вы из второй половины сделали целое.

Бухарин. Теперь возьмите определение то, которое было дано в резолюции X съезда и которое здесь процитировал из речи тов. Угланова тов. Троцкий. Я считаю, что никакого противоречия в этих формулировках нет.

Зиновьев. Что и требовалось доказать.

Бухарин. Дело в том, что и у Зиновьева, и у Каменева есть привычка оперировать тем, что то, что они говорили в 23-м году и сказали правильно, того нельзя говорить сейчас, потому что сейчас 26-й год. Но я могу доказать, что то, что они говорили в 23-м году, они повторяли то, что они говорили в 21-м году. И вот этот поворот наступает для них вовсе не в связи с ростом рабочего класса за 2 года, а в связи с некоторыми поправками.

Товарищи за Каменевым все мажут свои собственные ворота 23-го года дегтем. Это делает им честь.

Зиновьев. Это ты делал со своими воротами четыре раза, ворота почернели отчаянно.

Бухарин. Так что тут удивляться нечего. Но я должен напомнить, что тогда большинство ЦК в компании вместе с Зиновьевым и Каменевым говорило, что необходимо иметь в виду специфические особенности реализации процесса, реализации внутрипартийной демократии. Если мы говорили, что демократия — это совершено правильно, и это остается правильно. И сейчас есть такое положение вещей, когда каждый может обсуждать, когда есть выборность органов и т.д., то мы протестуем против такого понимания тезиса, когда ослабляется и уничтожается роль руководства основной головки и руководящего кадра, который должен вести за собой остальных …(шум). Когда Угланов здесь говорит, что мы вовлекаем массы, и когда Троцкий говорит, что масса упирается, а вы её увлекаете, и говорит это в ироническом смысле со всеми такими блестящими замечаниями, на которые большой мастак тов. Троцкий, то мы говорим, что это не большевистская линия. Если вы говорите, что это правильно, то почему неправильно то, что сказал Угланов. Это другое дело. Тогда вы аргументируете не так. Вы же сейчас попались. Тогда говорите, что Угланов виноват не в том, что он сказал, а в том, чтобы сказал на деле он не провел*.

* Так в документе. Вероятно: а в том, чтобы сказал, что он на деле не провел. — РОССПЭН.

Троцкий. [Он теоретически оформил.] Нет, он теоретически оформил и правильно оформил то, что у нас есть на деле.

Бухарин. Угланов здесь говорил для руководящего кадра партийной организации, с этой точки зрения и подходил. Поэтому его формулировка так и ставит вопрос — втягивание в обсуждение и т.д. А если бы он давал философскую оценку партийного строительства, он повторил бы все то, все те места, которые вы знаете, о том, что рабочая демократия состоит в том, чтобы была выборность учреждений, чтобы было свободное обсуждение и т.д. Подумаешь, какую Америку открыл. Теперь, конечно, нужно сказать, никто из нас не будет доказывать, что у нас все совершенно благополучно обстоит. Не все, конечно, благополучно и в московской организации. Но когда вы подходите к этому вопросу и не предлагаете конкретного рецепта, а только для того, чтобы через стенограмму, через Политбюро говорить для других целей (шум)…

Но я должен сказать, что если режим зажима создает фракционность, различные группировки, вернее, способствует созданию группировок, то объективизм такого рода, который снимает всю вину с самих себя, это объективизм чрезвычайно плохой марки и мало напоминает ленинскую постановку вопроса. Вы можете такую фразу сказать, что вы меня в какой угодно фракционности обвинить можете.

Зиновьев. Ты сам во фракции.

Бухарин. Ты мне это четвертый раз говоришь. Не перебивай меня. Я должен сказать, что у нас получилось действительно такое положение, и пусть мне Григорий что угодно кричит, я не могу понять иначе это, как совершенно планомерную работу по организации фракционной борьбы против большинства партии. Я совершенно не понимаю, почему Лашевич не имеет мужества высказать свой взгляд на партийном собрании…

6 июня 1926 г. в лесу возле Москвы состоялось неформальное собрание коммунистов Краснопресненского района столицы. Организаторами собрания были снятые недавно с руководства райкома сторонники Зиновьева, а главным докладчиком был М.М. Лашевич, заместитель председателя Реввоенсовета СССР, тоже сторонник Зиновьева. Один из участвующих донес о собрании М.Н. Рютину, тогдашнему секретарю Краснопресненского райкома и ярому сталинцу. 12 июня президиум ЦКК вынес взыскания семи участникам встречи, и порекомендовал следующему пленуму ЦК вывести Лашевича из его членов и снять с ответственной работы. Это и произошло 23 июля.

Заявление Бухарина будто «Лашевич не имеет мужества высказать свой взгляд на партийном собрании» абсолютно ложно. Михаил Лашевич выступил в защиту Зиновьева и «Ленинградской» оппозиции на XIV съезде ВКП(б). В целом, представители Оппозиции рвались выступить на всех партийных собраниях и во всех печатных форумах, но фракционное большинство запрещало такие выступления. — /И-R/

Зиновьев. Почему не пригласили Лашевича?

Рыков (председатель). У нас свиданье с ним будет в четверг.

Бухарин. Я знаю, что установлен факт, что он признал этот факт, что он был на нелегальном собрании в лесу. Почему же Лашевич ни разу не выступил на партийном собрании, почему у него не хватило мужества выступить на собрании московской организации, а в лесу на нелегальном собрании он выступил? Я вам скажу почему. Потому что, если бы он выступил на собрании, это не было бы партийно-фракционным сплочением, а если человек выступает в качестве члена нелегальной фракции, это ему важно. Я присоединяюсь к Дзержинскому, я нисколько не сомневаюсь, что партия выйдет из этого положения, но должен отметить, что никогда в истории партии не было такого унизительного положения со стороны тех людей, которые почти состоят членами Центрального комитета, устраивают нелегальные собрания в лесу с патрулями и прочее. Такого положения не было у нас. У нас бывали нелегальные собрания, бывали нелегальные, оппозиционные группировки, но у нас не было такого положения, когда, как каждый поймет не без попустительства члена Политбюро, делаются такие вещи, я считаю это возмутительным и неслыханным для нашей партийной организации. Право каждого члена партии защищать свои взгляды и бороться за большинство в партии, но когда нарушаются основные из основных организационных принципов партии, то дальше идти некуда. Если кто бы то ни было — икс, игрек, зет — загнал рабочего в нелегальную группировку, то никакого извинения для такого члена партии не может быть.

Троцкий. Вы же нам еще ничего не рассказали про это.

Бухарин. Вы знаете, Лев Давидович, об этом лучше, чем другие, зачем же вы надеваете маску, что вы ничего не знаете.

Троцкий. Неслыханно!

Зиновьев. А зачем лгать на товарища?

Бухарин. Я не лгу. Это факт, что он был в лесу на нелегальном собрании.

Зиновьев. А где ты был, где мы с тобой были? Я знаю отлично, что и теперь вы бываете.

Бухарин. Тут совершенно естественно, что весь расчет строился не на том, чтобы помочь борьбе с бюрократизмом, а на том, чтобы прикрыть глубочайшую вину, если не преступление, против партии. Я утверждаю, что если бывают у нас в организации случаи зажима, что у нас бывает теперь редко, то потому, что рабочие чрезвычайно боятся за судьбы партии, у них есть стихийная тяга к партийному единству, они боятся осложнять вопросы, потому что они знают, что благодаря положению, которое создается в Политбюро, может загореться пороховая нитка.

Зиновьев. А насчет разгрома Питера?

Бухарин. Насчет разгрома Питера я расскажу, что т. Троцкий мне лично сказал, что режим, который был в Питере до дискуссии, был нетерпим, это совершенно правильно. Гнусный партийный режим нашел себе выражение в Ленинграде, причем это было не в 23-м году, когда он приводил аргумент относительно новой эпохи и т.д., но это было накануне XIV партсъезда. Но когда ты здесь являешься трубадуром внутрипартийной демократии, которая, по словам теперешнего вашего союзника тов. Троцкого, представляет наиболее яркое выражение гнилого партийного режима, тут все становится ясно, как на тарелке. Тов. Троцкий выдвинул философию: ну, дескать, сейчас все дело заключается в том, что основной вопрос политики в направлении экономической политики. Мы это слышим в первый раз. Разногласия с тов. Троцким относительно резолюции XIV съезда. Он говорил в общем правильно, но когда мы ставим вопрос: «Скажи, что ты солидарен с решениями съезда», — он говорит, что в Тифлисе я делал доклад и говорил вот так-то. Теперь вдруг оказывается, что вся наша политика…

Троцкий. Не съездовская формулировка политики, а сама ваша политика на деле.

Бухарин. А что вы скажете насчет этого — вы на пленуме сообщили, но со времени партсъезда до пленума прошел довольно значительный период времени, который это определяет*. Здесь точно так же завязывается стратегический узел для того, чтобы при помощи этих приемов провести атаку против ЦК. И вот почему та величайшая беспринципность, которую обнаружили тт. Зиновьев и Каменев, величайшая, неслыханная беспринципность, которая не может быть объяснена ничем, а может быть объяснена, если бы это говорили в 23-м году, но в 26-м году это совсем другое, и совсем не это они говорили в 23-м году, но в 26-м году это совсем другое дело, и совсем не это они говорили в конце 25-го года. Это удручающее свидетельство указывает на такое идейное «богатство», что дальше идти некуда. (Реплика тов. Зиновьева за шумом не слышна.) Я левых эсеров тогда прогнал, я это рассказывал, но так как ты всегда искажаешь, то и тут ты будешь последователен.

* Так в документе. — РОССПЭН.

Рыков. У меня имеется записка с предложением прекратить прения. Сейчас уже 20 мин. шестого. Есть другое предложение о том, чтобы доклад о деятельности московской организации партии одобрить и для выработки резолюции избрать комиссию. По вопросу о прекращении прений слово имеет тов. Ворошилов.

Ворошилов. Я считаю, что прекращать прения не следует. Правда, здесь, к сожалению, по вопросу о докладе тов. Угланова почти совсем не говорили, оппозиция постаралась по обыкновению вовлечь Политбюро на другие рельсы, и здесь ведется дискуссия по общепартийному вопросу. Раз мы встали на этот скользкий путь, нужно дать товарищам, которые здесь присутствуют и многие из которых заинтересованы в этом деле, высказаться хотя бы по 5 мин. Записались представители московской организации, ответственные работники, в частности, ваш покорный слуга. Надо дать нам, середнячкам, сказать свое слово.

Рыков. 13 чел. записалось. Если в дальнейшем дискуссия пойдет в таком же порядке, нам понадобится в 2 раза больше времени, чем мы уже заняли.

Дзержинский. Я считаю, что мы очень много времени посвящаем общим вопросам, которые в повестке дня не стоят. Я не возражаю против того, чтобы, когда это нужно, общие вопросы поставить и обсуждать их, но когда у нас текущие вопросы имеются, когда мы своих повесток не можем исчерпать, потому что частные вопросы сводятся на общий вопрос, я предлагаю дальше уже построить дискуссию так, чтобы говорить о том, что делается в Московском комитете. Я думаю, что продолжать прения уже из-за экономии сил не следует.

Рыков. Голосую. Кто за закрытие прений полностью? Пять. Кто против? Двое. Прения закрыты.

Угланов. Тогда я прошу дать мне заключительное слово.

Рыков. По регламенту заключительное слово не предоставляется. Тов. Угланов ходатайствует в виде изъятия из общего правила о предоставлении ему заключительного слова. Голосуется: в виде изъятия из регламента дать 10 мин. для заключительного слова. Принимается. Тов. Угланов имеет слово.

Угланов*. Я начну с того, что говорил т. Троцкий. Он говорил, что я исказил решения X съезда в области внутрипартийной демократии. Это неверно. Я, как и каждый член партии, считаю необходимым проводить эти решения. И работа Московского комитета сводится к проведению решений съездов партии, не только XIV и X. Но вот т. Троцкий покамест не дает ответа, как он относится к решениям XIV съезда. Мы так понимаем, что своевременная постановка вопросов на обсуждение и разрешение парторганизации, своевременное продвижение вопроса не только снизу вверх, но и сверху вниз усиливает внутрипартийную демократию. Вопросы должны продвигаться и сверху вниз, и здесь плохого ничего нет. Центральный комитет и любой губернский комитет не должны дожидаться, пока к ним приплывут вопросы снизу. Так можно многое прозевать, и рабочие за такое руководство дадут нам по шапке. Мы это знали на примерах отдельных организаций. Вот почему руководство массой вытекает не только из того, что скажут снизу.

* На стенограмме выступления Н.А. Угланова имеется надпись: «В Секретариат ЦК тов. Товстухе. Посылаю исправленную стенограмму заключительного слова по докладу МК в Политбюро. Н. Угланов. 17/VI 1926 г.» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 690. Л. 139 об.) — РОССПЭН.

Троцкий. Кто же об этом говорил, т. Угланов? Не с того конца!

Угланов. Вы только один истину говорите, а мы глубочайше убеждены, что мы с самого настоящего конца подходим, а вы, тов. Троцкий, путаетесь в этих вопросах по-старому, как путали десятки лет и раньше.

Второй вопрос — аппаратная проработка вопросов. Я прямо скажу, что Московский комитет партии не завидует, а сожалеет о той «подработке вопросов», которая начинает приниматься в Политбюро и которая ведет к срыву работы благодаря вашей оппозиции, т. Троцкий и т. Зиновьев. Мы можем заметить, что у нас в Московском комитете проработка лучше протекает и лучше подготовляется.

Троцкий. И по спискам у вас проходят секретные фракционные собрания.

Зиновьев. Сколько у вас по докладу Рыкова высказалось на собрании актива?

Угланов. Шестнадцать человек.

Зиновьев. А за что же вы тогда ругались? Я слышал, что только один товарищ выступил.

Угланов. Я имею смелость выступать на активе и иногда, когда это нужно, выругаться. Правда, меня за это ругали меньшевики в «Социалистическом вестнике», но считаю, что делал правильно, потому что на собрании говорили директора заводов, профессионалисты и партийные работники, а товарищи из синдикатов и наркоматов молчали.

Именно против таких молчальников, которые есть у нас и в партии, и в советском аппарате, я и выступал. Они между собой дискуссируют, в общем политику партии поддерживают, а на партсобрании не выступали. И чтобы они выступали, мы и выступаем и подтягиваем их к этому. Порой это не особенно гладкое руководство, тов. Троцкий, не особенно демократичное, но оно необходимое и полезное руководство.

Троцкий. [Это лукавство. Это руководство не партии.] Это все мимо сути, все — лукавство, все — отвод глаз.

Угланов. Вы. т. Троцкий, считаете нас идейно бедными. Извините, мы никогда не намерены представляться бедняками, которые учились на гроши медные. Мы идейно не беднее, а богаче вас, т. Троцкий. И как вы не приписывайте Центральному и Московскому комитетам отсталость идеологического партийного руководства, в этом сказывается только ваш литераторский интеллигентский аристократизм и незнание партии. Видите ли, идейная бедность! Посмотрите, т. Троцкий, пройдет еще несколько годков, Свердловка, Институт красной профессуры и самодеятельность партии заставят вас оценить положение в партии по-другому, ибо растут кадры теоретиков, растут кадры руководителей-ленинцев. Тогда мы посмотрим, что вы скажете об идейной бедности. Когда вы сказали об отсутствии партийного руководства, у вас сказалось полное непонимание партийного руководства. К счастью для нас и к несчастью для вас, Владимир Ильич иначе нас научил партийному руководству, чем вы нас сейчас пытаетесь*. Мы привыкли уважать и любить вождей, но когда вы ведете не туда, мы будем против вас, т. Зиновьев и т. Троцкий.

* Так в документе. — РОССПЭН.

Зиновьев. А мы будем против вас.

Угланов. Мы дрались, и небезуспешно дрались. Тов. Троцкий говорит, что у нас, мол, все молчат. Когда я составлял письменный доклад, мне сказали, представь на 12 страницах. Я представил на 77, для убедительности вас, т. Троцкий. Но вас ничем не убедишь, потому что вы не знаете партии и её жизни.

Троцкий. Вы пришлите стенограмму вашу. Почему вы уклоняетесь?

Угланов. Когда т. Троцкий пишет: «Пришлите стенограмму», я грешным делом подумал: я подчиняюсь с одной стороны ЦК, с другой стороны МК партии. Перед ними отчитываюсь. Мне представляется, хотя т. Троцкий — член Политбюро ЦК нашей партии, но я тем не менее считаю, что не обязан подчиняться цензуре и контролю отдельных членов Политбюро. Видите ли, т. Троцкий хочет меня поставить под свой идейный контроль. Приходите на партийное собрание, там будем спорить. Я в свое время, когда мы были согласны с товарищем Зиновьевым, я не только материалы привозил, но и рассказывал о положении дел в организации.

Зиновьев. В порядке службы (шум).

Угланов. [Вот это и есть самодурство.] А когда тебя пытаются ловить на каждом слове, следить за каждым твоим выступлением, что ты там наговорил и т.д., тогда, знаете, дружеские отношения лопаются.

Троцкий. Извините, вы потому не даете стенограммы, потому что ваше выступление имело фракционный характер.

Угланов. Ваша фамилия там совсем не фигурирует (шум, звонок председателя).

Председатель. Я не в силах вести заседание, потому что на каждое слово оратора получается два или три слова тов.Троцкого или Зиновьева. Мы тут хоровой дискуссии не ведем.

Угланов. У вас, т. Троцкий, неправильное представление о положении дел в московской организации; рассказывают вам неточно, а поскольку у вас связи слабоваты, то у вас и получается неправильное представление. Должен сказать, при прошедших перевыборах бюро ячеек на заводе «Икар» три дня шло заседание, 60 чел. высказалось, на заводе «Мастяжарт» — 25 чел., «Трехгорной» — 26 чел. и т.д., это я только выдержку дал, только маленькую группу предприятий привел. Но так же дело обстоит и в вузовских ячейках. Там тоже большая активность. А если говорить о партийных собраниях, где я, по мнению т. Троцкого, говорил фракционные речи, то в Замоскворецком (о стенограмме которого он говорит) 14 чел. выступало по моему докладу. В Богородске я делал доклад, там тоже 18 чел. выступили. В Коломне тоже на партийном собрании выступило 15 чел. Правда, на собраниях не особенно много говорят о внутрипартийной демократии, а больше о вопросах организации хозяйства, о положении рабочего класса, о борьбе с дороговизной, о жилищном вопросе, о борьбе с безработицей, о массовой работе, работе профсоюзов и т.д. Вот о чем говорят партийцы. Мы считаем, что на этих вопросах надо развертывать рабочую демократию. Тов. Зиновьев говорит, что мы все замазываем, мы обюрократились и т.д. Если мы замечаем, что работа ослабла, мы говорим, что надо её усилить. Мы не постеснялись сказать, что работа производственных совещаний была слаба. Слаба была работа в авиационной промышленности. Мы созвали всесоюзную конференцию рабочих-коммунистов авиационной промышленности и там управлению треста от критики рабочих стало жарко, правление треста намерено было подать в отставку. Мы им сказали: «Ничего, привыкайте, товарищи, рабочие собрались, чтобы помочь делу». Вы не имеете, т. Зиновьев, представления о фактическом положении дела. [Тов. Зиновьев не может сказать, что тов. Угланов лишил его возможности выступать на заводе и т.д. Мы разошлись с вами на некоторое время, это верно.]

Зиновьев. У нас есть глухонемые члены Политбюро. Вы спросили бы рабочих на всякий случай, захотят они нас слушать или нет.

Угланов. Мы против того, чтобы лихорадить партию каждый год. У вас, т. Троцкий, зуд, а у нас вот это где сидит. Даже беспартийные рабочие очень иногда плохо посматривают, когда вы лезете в совершенно ненужную партийную грызню. Тов. Зиновьев говорил, что у нас все забюрократились. Вот что мы говорим, т. Зиновьев, насчет бюрократизма. Тов. Зиновьев читал здесь стенограмму украинского пленума.

Зиновьев. Я вам тоже посоветовал бы её прочесть.

Угланов. Я был бы плохим секретарем, если бы не читал таких вещей. Вот что мы говорим о бюрократизме: «На самом деле и административный зажим и произвол имеют место». Я не собрал еще много фактов, не буду называть по именам, но как объяснить такое явление? Когда группа рабочих в 30—40 чел. подает администрации и ставит перед коммунистом-директором на разрешение ряд вопросов, дирекция по тем или иным соображениям считает их неприемлемыми, не может разрешить, не может удовлетворить, не соглашается с ними и т.д. Как будто вопрос исчерпывается? Нет, этим вопрос не исчерпывается. Вот на фабрике намечается частичное сокращение рабочих и, как это ни странно, в списки намеченных к сокращению рабочих из числа авторов заявления попадают почти поголовно все 30 чел.

Это говорилось на апрельском четвертом пленуме Московского комитета (см. стенограмму пленума, доклад т. Угланова, стр. 14). Мы не стесняемся приводить другие факты. Мы бюрократически такие факты не замазываем. Мы, т. Зиновьев, вот то, что вы слышите, мы проводим и прямо говорим на пленуме, и идем по всем районам говорить это и умеем искоренить их. Такие язвы есть, их надо изжить, и дальше говорим: «По шее таких директоров из партии». Не беспокойтесь, кое-кому жестоко попадает. Не спим, можете быть уверены.

Зиновьев. Уверен.

Угланов. Товарищ Зиновьев, вы сами продвигали меня на работу в московскую организацию. Я всячески отказывался, вы меня тащили за шиворот. Я хочу по мере возможности оправдывать то доверие, которое мне оказывает организация. Тов. Зиновьев заявляет, что у Угланова такая система работы, что все свои делишки он обделывает при помощи нелегальных собраний и незаписанных постановлений.

Зиновьев. [Почему вы Каменева не выбрали председателем Моссовета!] Почему вы не сказали рабочим-коммунистам, почему именно сместили Каменева из председателей Моссовета?

Угланов. Пойдите, спросите рабочих о правильности избрания вместо т. Каменева председателем Моссовета [и выбрали рабочего] т. Уханова, и вам скажут.

Зиновьев. А Каменев — что же, буржуй?

Угланов. Не занимайтесь, тов. Зиновьев, низкопробной демагогией.

Рыков. В австрийском парламенте есть обычай мешать работе, мешать оратору, не давая ему говорить, но нельзя восстанавливать этот обычай для тт. Троцкого и Зиновьева в Политбюро (смех).

Троцкий. Я заявляю, что когда делаются приятные вам возгласы, то вы молчите, а когда слышится то, что вам не нравится, вы призываете к порядку. Я всегда готов подчиняться авторитету председателя, но тут нужно же некоторое беспристрастие.

Зиновьев. Я прерывал тов. Угланова в тех местах, где он ко мне обращался.

Рыков. Я предлагаю внести в регламент, если оратор употребляет какое-нибудь имя и этот товарищ присутствует на заседании, то он не должен прерывать оратора и реагировать на это. Тов. Угланов, продолжайте.

Угланов. Тов. Зиновьев в своем выступлении заявил: «У Угланова такая система работы, когда он опирается на систему нелегальных собраний и незаписанных постановлений». Это неверно. Вы можете посмотреть работу бюро МК, посмотрите наши решения. К сожалению, мы не ведем стенограммы.

Голос. К счастью.

Угланов. Да, пожалуй, что к счастью не записываем, но у нас на заседаниях бюро МК принципиально и по существу вопросов на критику не скупятся. Заседания бюро МК не превращаются в замкнутую касту группы руководителей. У нас на заседаниях бюро присутствуют все инструкторы МК, заведующие подотделами, товарищи для обсуждения тех или других вопросов, секретари ячеек, председатели фабзавкомов, директора заводов. Целый ряд вопросов подготовительного порядка у нас в специальных совещаниях прорабатывается. Вы познакомьтесь с системой нашей работы хотя бы для того, чтобы драться против нас. Если вы вздумаете познакомиться, как мы работаем, я убежден, что целый ряд предрассудков, которые у вас имеются, рассеются. У вас есть желание бросить через стенограмму на организацию и руководителей тень, что будто бы нами обделываются дела при помощи нелегальных собраний и незаписанных постановлений. Не мы собираемся на нелегальные собрания, а, к сожалению, группа членов московской организации ваших сторонников собиралась на такие нелегальные собрания, по существу которых я здесь не буду говорить. Это будет предметом особого разбирательства ЦК партии.

Рыков. Ваше время истекло, тов. Угланов. Прения окончены.

Есть предложение вынести такую резолюцию: Политбюро, заслушав доклад Московского комитета о работе московской организации, постановляет в общем и целом работу московской организации одобрить. Для выработки резолюции создать комиссию. Я предлагаю создать комиссию в составе тт. Молотова, Бухарина и Калинина.

Бухарин. Я прошу себя освободить.

Калинин. Предлагаю Угланова.

Рыков. Так как речь идет о решении Политбюро по поводу московской организации, то мне кажется, что Угланова можно ввести, но должен войти целый ряд членов Политбюро, которые не несут непосредственной ответственности за работу московской организации.

Бухарин. Я прошу меня освободить.

Молотов. Может быть, Куйбышева ввести?

Рыков. Может быть, так: Молотов, Бухарин, Калинин, Угланов и Куйбышев. Разрешите голосовать в целом?

Зиновьев. Предлагаю по частям.

Рыков. Политбюро, заслушав доклад московской организации, постановляет: работу московской организации ВКП(б) в общем и целом одобрить.

Зиновьев. Московского комитета?

Рыков. Московской организации. Вы слышали доклад о московской организации. Кто за первый абзац. Большинство. Кто воздержался? Нет. Кто против? Двое: тт. Троцкий и Зиновьев.

Троцкий. Я мотивирую потом.

Рыков. Часть вторая. Для выработки резолюции создать комиссию в составе тт. Молотова, Бухарина, Калинина, Куйбышева и Угланова.

Голосуется вторая часть о составе комиссии. Кто за это? Большинство. Против нет. Кто воздержался? Троцкий и Зиновьев.

По мотивам голосования слово имеет тов. Троцкий.

Троцкий. Я хотел сказать, что мое голосование против одобрения доклада не означает, разумеется, неодобрения деятельности той сотни тысяч партийцев, которые работают в московской организации, выполняя свой долг, а означает мое несогласие с курсом, взятым Московским комитетом, его руководящей верхушкой и, в частности и в особенности, тов. Углановым.

Зиновьев. То, что сделано оптом над Ленинградом, то проделывается сейчас в розницу Углановым и его сотрудниками над московской организацией. В силу этого я лишен возможности одобрить деятельность верхушки московской организации. Что касается организации самой, то это одна из самых доблестных организаций наших, которая поможет своей верхушке выправить линию.

Рыков. Доклад Московского комитета окончен. [Переходим к следующему вопросу.)

Теперь о сроке работы комиссии. Сколько дать?

Голоса. Неделю.

Рыков. Комиссии предоставить недельный срок. Созыв комиссии за тов. Молотовым. Принимается. Переходим к следующему вопросу.