sample

Стенограммы заседаний Политбюро

Слово Редакции «Искра-Research»

10 декабря 1925 г.
Выступление Троцкого на заседании Политбюро по вопросу «О работе ЦСУ в области хлебофуражного баланса». Два фрагмента стенограммы.

11 января 1926 г.
Выступление Троцкого на заседании Политбюро по вопросу «О состоянии и перспективах наших валютных ресурсов и возможностей».

25 февраля 1926 г.
Выступление Троцкого на заседании Политбюро по вопросу «О необходимых хозяйственных мероприятиях на ближайший период».

18 марта 1926 г.
Стенограмма заседания Политбюро ЦК ВКП(б) по вопросу «О председателе Ленинградского совета».

3 июня 1926 г.
Стенограмма заседания Политбюро ЦК ВКП(б) по вопросу «Об уроках английской всеобщей стачки».

14 июня 1926 г.
Стенограмма заседания Политбюро ЦК ВКП(б) по вопросу «Доклад Московского комитета партии».

28 июня 1926 г.
Выступление Троцкого на заседании Политбюро по вопросу «Итоги работы Сельскосоюза».

5 июля 1926 г.
Выступления Троцкого и Зиновьева на заседании Политбюро по вопросу «О состоянии и мерах развития сельскохозяйственного кредита».

2 августа 1926 г.
Выступление Троцкого на заседании Политбюро по вопросу «Об итогах совхозного и колхозного строительства».

8 и 11 октября 1926 г.
Стенограмма заседаний Политбюро по вопросу «О внутрипартийном положении».

8 сентября 1927 г.
Стенограмма заседаний Политбюро по вопросу о «Проекте платформы» Троцкого, Зиновьева, Муралова и др. от 3 сентября 1927 г.

Стенограмма объединенного заседания Политбюро ЦК и Президиума ЦКК 8 сентября 1927 г. по вопросу о «Проекте платформы» Троцкого, Зиновьева, Муралова и др. от 3 сентября 1927 г.

От Редакции Искры

К этому времени Сталину удалось преодолеть долгие колебания внутри ЦК и Политбюро и исключить из ПБ Троцкого, Зиновьева и Каменева. Они оставались еще членами ЦК и в высших институциях ВКП(б) еще были кое-где их сторонники. Но правящая клика сумела изолировать несогласные голоса. Сталин теперь готовился провести следующий съезд партии, но ему надо было предотвратить честную дискуссию и заглушить оппозицию во время формальных конференций, где избирали делегатов на съезд. — /И-R/

 

Стенографический отчет.

8. IX. 1927 г.

Председатель (Рудзутак) оглашает проект резолюции Политбюро ЦК ВКП(б) по поводу «Проекта платформы» тт. Троцкого, Зиновьева, Муралова и др. от 3 сентября 1927 г.

Председатель. Кому угодно слово?

Зиновьев. Можно получить экземпляр этой склоки?

Председатель. У меня нет лишнего экземпляра.

Зиновьев. Тогда я прошу слово.

Председатель. Давайте уговоримся прежде всего насчет регламента. У нас сегодня день очень тяжелый. Я предлагаю придерживаться регламента. Этот вопрос очень серьезный, и я предлагаю установить регламент в 5 мин.

Зиновьев. Если Политбюро не хочет превратить сегодняшнее обсуждение в простую комедию, то оно должно дать нам больше времени. Одно чтение вашего документа с «кукушками»* заняло минут 15, если не больше.

* Сталин обвинял Троцкого в неверии в возможность построения социализма в СССР и в пессимизме. Троцкий, мол, высказывался, что «кукушка уже прокуковала» гибель советской власти. На самом деле, Троцкий в присутствии Ленина, и в полном между ними согласии, и после смерти Ленина предупреждал, что советская власть погибнет, если такие-то меры не будут приняты. — /И-R/

Председатель. Тов. Сталин предлагает дать 10 мин. Я лично возражаю против 10 мин., потому что мы не ведем политической дискуссии, а обсуждаем, как поступить. Я предлагаю 5 мин. Есть предложение полчаса и предложение Сталина 10 мин. Голосую. Большинство за 10 мин.

Зиновьев. Я не могу поздравить Политбюро с тем документом, который здесь только что был заслушан. Это есть документ невиданной безыдейности. Поразительной растерянностью, бесцветностью, нескладностью отличаются все документы внутрипартийного характера, даваемые Политбюро за последнее время. Только что оглашенный документ, как и прочие ваши документы последнего времени, страдает очевидной бессодержательностью, он явно не умен. Сильный Центральный комитет накануне съезда не станет писать таких глупостей; вот что скажет всякий, кто прочтет этот ваш документ. Попытка напугать нас вам не удастся. Мы имеем сказать нашей партии ряд вещей; это изложено в нашей платформе, и это мы нашей партии скажем. Никакие бонапартистские попытки зажать нам рот не удадутся.

Голос. Что такое?

Угланов. Трус, а изображает из себя храброго человека.

Угланов перенял у вытесненного в 1925 г. Каменева управление Московским комитетом ВКП(б) — /И-R/

Зиновьев. На недавнем объединенном пленуме ЦК к ЦКК тов. Каменев, выражая наше общее мнение, сказал, что мы скоро внесем нашу платформу на одно из ближайших заседаний Политбюро. Никто из вас тогда не возражал против этого. Теперь, когда мы хотим это сделать, вы хотите зажать нам рот. Оттянувши съезд на два года, наделавши кучу ошибок, начавши сверху раскол в Коминтерне, вы теперь не хотите дать нам сказать то, что мы думаем.

Сталин. А решение пленума?

Зиновьев. Никто решительно против этого заявления Каменева на пленуме не протестовал. Если теперь вы хотите печатать прочитанный ваш документ со всеми «кукушками» и прочим вздором, не печатая нашей платформы, я скажу вам, что вы только насмешите партию.

Сталин. Мы его печатать не будем.

Зиновьев. Ах, не будете печатать, а будете распространять его подпольно! [Этого не будет.] Мы сказали прямо на пленуме, что внесем свою платформу. Вы этого не оспаривали. И теперь вы нас не запутаете. Теперь по существу дела. Как ни обострено было положение в партии, как ни подготовлялось вами все для раскола и исключений накануне последнего пленума, мы приветствовали то, что произошло в последнюю минуту на пленуме с точки зрения того, что это есть известный шанс, чтобы изжить внутрипартийный кризис мирным путем. Мы, конечно, не делали себе иллюзий; мы знали, что если Сталин в последней день склонился к такому решению, чтобы отсрочить раскол в ЦК, то не потому, что он перешел на платформу единства партии, а для того, чтобы свое раскольническое дело сделать на съезде, чтобы запутать в это дело съезд. Мы не делали себе иллюзий; мы считали и считаем, что Сталин на съезде попытается провести свою «программу». Но мы считаем, что сама партия настолько хочет единства, что она попытается воспользоваться создавшимся в конце пленума положением, чтобы попытаться найти более безболезненный выход из положения. И в этом смысле мы шли навстречу и готовы в любую минуту сделать все возможное для того, чтобы этот шанс превратился в серьезный шанс. Но то, что вы сделали назавтра же после пленума, показывает, что вы этот шанс срываете. Мы вчера вам послали письмо; я не знаю, знают ли об этом члены Политбюро и члены президиума ЦКК; мы изложили в нем ряд фактов для того, чтобы показать, что происходит после пленума.

Молотов. Мы тоже вам можем многое рассказать.

Зиновьев. Угланов объявил, что сначала он проведет районные конференции, а затем уж будет объявлена дискуссия. Не больше, не меньше. Весь этот углановский фокус с районными конференциями мы и раскрываем в нашем вчерашнем письме. Вы вот все говорите, что партия выросла. Это правда, партия действительно выросла. И неужели вы думаете, что она не поймет углановского фокуса?

(Реплика Угланова не слышна.)

Зиновьев. Если вы меня сюда позвали, то разрешите мне говорить. Все эти углановские штучки есть мошеннические штучки. Если вам не нравится слово фокус, я говорю — это есть мошенничество.

Угланов. Сами вы политический мошенник.

Зиновьев. Но обмануть вам рабочих не удастся.

Сталин. Нечего угрожать.

Зиновьев. Я ничем не угрожаю. Но и вы нам не угрожайте. Все, что вы могли нам сделать плохого, вы уже сделали.

Молотов. [Правы ли] Храбрыми вы были в октябре 1917 г.?

Зиновьев. Позвольте, товарищи, если вы позвали нас сюда, так уже разрешите сказать то, что мы думаем. Все, что вы нам могли сделать плохого, вы уже сделали. Хотите исключать, попробуйте, пожалуйста!

Троцкий. Не удастся.

Зиновьев. Самое плохое, что вы хотите с нами сделать, это попытаться оклеветать нас, а этого-то вам и не удастся сделать. Клеветать на нас еще можно, но оклеветать нас уже нельзя. Рабочие знают уже, чего мы хотим. И даже значительная часть рабочих за границей знает уже об этом. Вы хотели изобразить нас «социал-демократическим уклоном», это вам сделать не удастся. Стало быть, угрожать вы уже нам больше ничем не можете. Оклеветать не сможете, а все остальное нам не страшно [так же, как и вам].

Что вы проделывали после недавнего объединенного пленума? Вы пытаетесь теперь при помощи фокуса скрыть от рабочих, в чем заключаются наши действительные разногласия, этого вам не удастся. Здесь ссылаются на X съезд партии. Но ведь после X съезда был XIII съезд и были 5 декабря 1923 г. решения ЦК и ЦКК, которые были приняты единогласно. Вы эти решения прекрасно знаете, но вы сейчас срываете их на каждом шагу, это решение по вопросу о внутрипартийной демократии, т.е. и по вопросу о подготовке съездов партии. Я припоминаю, когда были левые коммунисты. Это действительно была раскольническая группа, ибо она шла в союзе с левыми эсерами против Ленина. И что же? Когда левые коммунисты дали свою платформу, что сделал Ленин? Запретил её? Написал такую склочную бумажку против платформы левых коммунистов, как вы пишете против нас? Нет, Ленин напечатал платформу левых коммунистов и написал: «Это — хороший марксистский обычай, давать связанное и цельное изложение основ своих взглядов и своей тактики» (т. XV, стр. 235).

Если вы действительно не боитесь критики, тогда нечего вам бояться нашего документа и нечего прятать нашу «платформу». Я напомню, что говорил еще Ленин: «Про внутренние разногласия в ЦК говорили, по слухам, чудовищные вещи… Разногласия заставили обратиться к ЦК. Дискуссия показала наглядно сущность и меру этих разногласий. Слухам и клевете положен конец» (т. XVIII, ч. I, стр. 70, 71). Вот как говорил Ленин в данном случае. Напечатайте нашу «платформу», тогда партия перестанет питаться слухами и не поверит клевете. Тогда действительные разногласия встанут так, как они есть. Другого выхода нет.

Что вы сделали на объединенном пленуме?

Вы на пленуме резолюцию о нас написали так, что вставили пункт о нас в последний момент, когда уже ответить на него было нельзя. В нем вы написали, что наше заявление мы будто бы сделали только тогда, когда вы нас пугнули исключением. Вы намекнули, что мы пошли на уступки, чтобы добиться у вас амнистии. Вы вставили этот пункт тогда, когда у нас не оставалось уже возможности, чтобы опровергнуть эту сказку о стремлении амнистировать себя. Вы нарочно вставили этот пункт в момент, когда мы не могли уже его отвести.

А дальше, как вы разъяснили его в агитации?

Мне пишет один товарищ из Смоленска, что на днях на активе выступал т. Кнорин, который заявил: «Вожди оппозиции пошли на заявление, когда их приперли к стене, когда им пришлось спасать свои шкуры в ЦК». Разве это не гнусность? Вот как вы действовали. Вы написали пункт, не давши нам возразить, а потом ваши Кнорины пришли на активы и говорят, что мы «спасали свою шкуру»! Я думаю, что ваши попытки экспромтом созывать активы тоже не прибавили вам лавров.

У вас были три «плана». Ваша попытка [разгромить] расколоть объединенную оппозицию…

Калинин. С кем объединенными? С Сапроновым?

Зиновьев. … — она не вышла. Затем план — заставить нас подписать новое заявление в типе 16 октября 1926 г. Это тоже не вышло. Затем план — отколоть от нас наших единомышленников внизу. И это не вышло и не выйдет.

Мы вам изложили вчера в письме целый ряд случаев высылок оппозиционеров перед съездом, прямых ссылок, которые позорят нашу партию. Если накануне съезда вы высылаете из одного Питера в один день 10—12 рабочих со стажем с 1910 до 1917 г., то это показывает, что вы чего-то боитесь. А нам нечего бояться.

Я думаю, что ваша ссылка на X съезд партии — это сплошное лицемерие. Ведь это все абсолютно шито белыми нитками.

Вот передо мной лежит ряд наших провинциальных газет; в них целый ряд напечатанных совершенно черносотенных вещей, которые я не могу здесь цитировать, но могу их только здесь оставить. Против нас идет сплошная черносотенная травля; это аккомпанемент для высылок, которые идут вовсю. Дискуссия с вашей стороны также идет вовсю. И хотя вы все говорите, что пленум решил подождать открывать дискуссию, но ведь вы же её открыли, вы её ведете и вчера, и сегодня, и завтра. Вот вчера Икрамов написал статью, в которой он доказывает, что Радек и Пятаков были против Ленина в национальном вопросе. Ну а Бухарин, разве он не воевал против Ленина в национальном вопросе, как это Бухарину не совестно пользоваться такой «привилегией», что Икрамов его-то и «забывает». Да и в сегодняшнем вашем документе рассказывается, что Троцкий говорил в 1918 г. о Бресте. Ну а Бухарин что говорил?

Каганович. Бухарин не повторяет ошибок.

Зиновьев. Ваша «проработка» идет изо дня в день. Ваша «проработка» насквозь лжива. Теперь ей никто уже не верит, не верят тому, что вы пишете в газетах, потому что не могут верить, так как вы не даете возможности нам высказывать нашу действительную точку зрения. Наша платформа — насквозь ленинская платформа. Вам не удастся обмануть рабочий класс, вам не удастся убедить рабочих в нашем союзе с «ренегатами», потому что вы сами великолепно знаете, что люди, которых вы называете ренегатами, не суть ренегаты. Левая оппозиция имеет 180 товарищей в Германской коммунистической партии. И они все время растут. Коминтерновская левая даст отпор Мартыновым, Шмералям и вашей неленинской политике в Китае.

Мы заявляем вам, товарищи, то, что вы собираетесь сделать, это, с одной стороны, бессилие, а с другой стороны, беззаконие. Накануне съезда мы выступаем перед партией и говорим, <что> Политбюро ведет неправильную линию. И вы хотите заткнуть нам рот, вы не согласны, чтобы мы вам говорили правду. Когда мы подходим близко к созыву съезда, мы имеем право полным голосом критиковать ЦК партии. Вот почему, товарищи, я вам заявляю, принимайте эту вашу резолюцию с «кукушками», печатайте её, а мы охотно будем с ней знакомить рабочих для того, чтобы лучше доказать нашу правоту.

Председатель. Слово имеет т. Муралов.

Муралов. Мне кажется, товарищи, что этот документ, сказать по совести, носит совершенно фельетонный характер. Я как будто бы слушал хорошего чтеца, правда, не первоклассного, читающего из очередного фельетона «Правды» Марецкого, Стецкого и пр. Документ имеет фельетонный характер. Ведь такие словечки, которые там написаны, недостойны той величайшей партии, которой является наша партия. На наш внесенный документ нужно ответить серьезными доводами. Ни один серьезный рабочий, ни один мало-мальски мыслящий человек, прочитав этот документ, ни в чем не может убедиться. Здесь перечислены все смертные грехи. Больше всего их, конечно, у т. Троцкого. Достается здесь и т. Зиновьеву, и всем нам.

Товарищи, я не знаю, есть ли среди нас человек, который бы не совершал когда-нибудь ошибок. Ведь мы на ошибках учимся. Мы не отрицали никогда роста нашего государства, роста сознательности рабочего класса, роста нашей организации. Но мы говорим, что этого недостаточно, нужно принять еще меры к тому, чтобы была действительная борьба, потому что обстановка, в которой мы находимся, сравнительно изолированная обстановка.

Мы считали, что в отписке формального характера самым верным было бы для вас процитировать постановление X съезда партии и поставить точку. Я утверждаю, что это тоже не удовлетворило бы партию, но это было бы солиднее и авторитетнее. Это было бы сделано на основании постановления X съезда, а то, что вы добавили, это только дискредитирует вас. Вы говорите, что мы обманываем партию, что это есть группа обманщиков партии. Если мы обманываем партию, если мы обманщики, то нас нужно разоблачить. Пойти к рабочим, вызвать нас на собрание и сказать, они обманщики, они говорят то-то и то-то. И выслушать нас. Но вы этого не делаете, вы боитесь, и это показывает, как вы сильны.

Сталин. Каждый день дискуссию устраивать?

Муралов. Сильный человек не боится разоблачить обманщиков рабочего класса. Если мы обманщики рабочего класса, то нас нужно разоблачить, не боясь рабочего класса, а вы сейчас боитесь. Мы не боимся пойти на суд партии, а вы не хотите выносить это на суд партии. Конечно, с формальной стороны пленум постановил, что дискуссия открывается за месяц до съезда, а за 3 месяца нельзя открывать, но МК проделал то, что т. Зиновьев вправе называть фокусом, и никакой дискуссии нет. Вы говорите, что мы обманываем мужика и бедняка, что мы условные защитники республики, а на самом деле поддерживаем кулака, требуя восстановительных цен на сельскохозяйственные продукты. Но ведь это мнение и нашего правительства, напечатанное в материалах к отчету IV съезда советов, в котором говорилось о восстановительных ценах на с.-х. продукты. По этому вопросу я написал письмо в редакцию «Большевика». Если мы обманываем партию [я выступал от группы оппозиции], почему вы не напечатаете мое письмо? Если мы обманываем партию, то пусть вся партия узнает и исправит наши ошибки. Почему вы не печатаете? Я утверждаю, что вы действительно хотите обмануть рабочий класс и крестьянскую бедноту, говоря, что мы за кулака, но этот обман не удастся. Мы говорили, чтобы весенние цены были не выше осенних, а вы написали, что мы требуем повышения цен. А каждый умный человек понимает, что осенью продает больше всего середняк, а весною продает зажиточный. Я доказывал, что 80% крестьян покупает хлеб с января месяца. Вам этот обман не удастся. Если вы обманываете, вы боитесь нас привлечь на суд партии. Мы не обманываем нашу партию, общую партию, обманывает её кто-то другой. Я, признаться по совести, думал, что, когда нас вызвали сюда, то для того, чтобы поговорить по поводу платформы.

Калинин. Какой вы искренний!

Муралов. По телефону сказали, что вы приглашаетесь на заседание Политбюро и президиума ЦКК по поводу вашей платформы. Я думал, что нам скажут, что ваша платформа ошибочна, но мы принимаем предложение обсудить эту платформу и указать ошибки. Мы видим, что обсуждение приняло совершенно другой характер, обсуждают проект постановления совершенно [невероятного характера] не по существу.

Теперь несколько слов о внутрипартийной демократии. В нашей Тимирязевской академии читаются стенограммы пленума, первая часть стенографического отчета пленума ЦК и ЦКК. Внутрипартийная демократия дошла до того, что это читают не только действительные члены партии, но и кандидаты, читают без обсуждения, смакуя отдельные места против оппозиции.

Угланов. Вам что, завидно это?

Муралов. Матери приходят с ребятами, и звук читающего прерывается звуком сосущего грудь ребенка. Это величайшая демократия, тов. Ярославский. Значит, ребята с молоком матери всасывают эту ненависть к оппозиции. О чем говорит этот факт? Дальше я скажу, как травят оппозицию. У меня есть заявление одного исключенного оппозиционера, Карпеля, имеющего орден Красного Знамени [израненного в боях]. После того как его исключили из академии, выгоняют из общежития Реввоенсовета. Когда он пошел просить беспартийного чиновника, который этим делом ведает, так он ему кричит, вы оппозиционер, мы с вами расправимся. Это беспартийный-то говорит партийному товарищу, проливавшему кровь за Советский Союз. Если вы так дальше будете продолжать и натравливать на оппозицию, то в конце концов Зиновьеву, конечно, придется искать хороший шалаш. Но этого не удастся. Каждый сознательный рабочий, сознательный член партии этого не допустит, не допустит того, что вы хотите.

Председатель. Слово имеет тов. Енукидзе.

Енукидзе активно участвовал в большевистской фракции в революцию 1905 года. Он был выслан на поселение в 1908 году и отошел от партийной работы в годы упадка и войны. Февральская революцию разбудила его, как и многих других, он стал появляться на митингах, но в большевистскую партию вошел незаметно, уже после победы. Ленин и Свердлов привлекли его к работе во ВЦИКе как «старого большевика», на которого можно положиться. — /И-R/

Енукидзе. Вы все знаете, товарищи, что я человек не искушенный в дискуссиях и в полемике, но я как один из рядовых членов партии…

Троцкий. А в 17-м году вы дискуссировали против большевиков, когда я вас тащил в партию.

Енукидзе. Вы во сне что ли, тов. Троцкий?

Троцкий. Нет, не во сне, в 17-м году я вас тащил в партию.

Енукидзе. Да ведь я в партии состою с её основания, и 14 годами раньше вас был большевиком. Если вы настаиваете на своем, я вас вызываю к партийному суду за то, что вы говорите неправду, я докажу вам, что вы или путаете меня с кем-нибудь, или вы выдумали то, что говорите обо мне.

Троцкий. Вы были вместе с Элиавой, Сурицем и пр.

Енукидзе. Никогда этого не было, и никогда я с вами в тот период не разговаривал.

Троцкий. Неправда, я вам говорил: «Идите к нам».

Молотов. Т. Троцкий спутал с каким-нибудь меньшевиком.

Енукидзе. Это неправда, тов. Троцкий, и я еще раз прошу занести в стенограмму, что я вызываю Троцкого к партийному суду. Ничего подобного никогда не было, и я удивляюсь тому, что говорит тов. Троцкий.

Молотов. Это какой-нибудь меньшевик был.

Енукидзе. Я утверждаю, товарищи, на этом объединенном заседании, что начиная, с февральской революции…

Голоса. Знаем, знаем!

Енукидзе. …после приезда тов. Троцкого и до октябрьской революции никогда я с ним ни одного слова не говорил. Мы встречались с ним на заседаниях и собраниях, но никогда между нами никаких разговоров не было. Когда после июльских дней тов. Троцкого выпустили из тюрьмы, он выступал в Таврическом дворце на собрании фракции большевиков. Товарищи попросили его рассказать о Ленине, и я искренне радовался и аплодировал ему, что он пришел к нам, но я с ним лично знаком не был тогда. Он, наверно, спутал, говоря обо мне ложь.

Троцкий. Ну конечно, спутал!

Енукидзе. Что же вы 10 лет молчали? Это нехорошо. Когда о вас что-нибудь говорили, я всегда задумывался, но когда вы сегодня говорите такую вещь, я всему о вас поверю теперь и говорю, что вы погибший человек после этого.

Троцкий. Для Енукидзе.

Председатель. Тов. Енукидзе, давайте по существу.

Енукидзе. Вот что я хочу сказать по существу. Когда я читал этот документ, розданную нам платформу оппозиции, у меня получилось такое впечатление, что эта платформа написана не как платформа партии или группы перед съездом или конференцией, а как документ, охватывающий решительно все вопросы. Такого рода платформы никогда в истории нашей партии не было. Всякая платформа фракции или группы к съезду должна говорить об определенных вопросах, поставленных на обсуждение съезда, и требует определенного отношения к этим вопросам. Настоящая же платформа оппозиции есть декларация людей, которые решили уйти из партии.

Голоса. Правильно!

Енукидзе. Я уверен, что если бы вы, подписавшиеся под этим документом, закончили его таким образом, что вы уходите из ВКП, то всякий бы сказал, что, пожалуй, авторы этой декларации правы, они все исчерпали, они все сказали в оправдание своего ухода, и, пожалуй, в таком случае, ни в чем вас нельзя было бы упрекнуть. Если вы действительно верите тому, что в ЦК, в партии, в промышленности, в отношении международного положения, в отношении профсоюзов, в отношении крестьянства, в отношении советов и т.д. все у нас обстоит так, как вы излагаете, то дело здесь абсолютно непоправимо, и когда вы в своем документе стыдливо после каждой главы говорите, что дело поправимо, мы вас предупреждаем, что никто вам не поверит. Или вы сознательно лжете и перед партией, и перед всем рабочим классом, тогда это одно дело, но если вы искренни, если вы действительно убеждены, в том, что вы пишете, то тогда вы ни при каких условиях, если даже все члены ЦК, начиная от Сталина, исчезнут с лица земли, вы не должны будете браться за руководство партией, за восстановление нашей республики, нашей страны, потому что дело, исходя из того, как вы рисуете положение СССР, абсолютно погибшее. Если же вы из личной ненависти к некоторым руководителям нашей партии, из ненависти, например, к Сталину, Молотову, Бухарину и другим пишете относительно партии и страны такой документ, вы тогда не имеете никакого морального права даже в душе называть себя ленинцами, потому что никогда Ленин и настоящие ленинцы не делали и не сделают того, чтобы из неприязни к отдельным работникам или руководителям писать на свою партию, на свою страну такие документы. Поэтому ни с какой стороны вас ленинцами и ни с какой стороны ленинской вашу платформу нельзя назвать, и никто в нашей партии абсолютно не поверит в ваш ленинизм. Люди, которые пишут, что наша государственная «машина идет не туда, куда требуют интересы рабочих и крестьян», люди, которые пишут, что «сталинский путь ведет на деле к задержке развития производительных сил, к понижению удельного веса элементов социализма, а тем самым и к подготовке победы устряловского пути», люди, которые пишут, что «никогда еще профсоюзы и рабочие массы не стояли так далеко от управления социалистической промышленностью, как сейчас»; люди, которые выставляют вот такие тезисы, что политика ЦК ВКП(б) оказалась бессильной предотвратить: 1) «Непомерный рост тех сил, которые хотят повернуть развитие нашей страны на капиталистический путь; 2) ослабление положения рабочего класса и беднейшего крестьянства против растущей силы кулака, нэпмана и бюрократа: 3) ослабление общего положения рабочего государства в борьбе с мировым капитализмом, ухудшение международного положения СССР», и если эти люди пишут все это искренне, то они должны сказать, что руководство нашей партии не только в данный момент, не только после того, как они ушли из руководящих органов, а за очень длительный период, было неправильно и что страна заведена в такой тупик, что нет уже возврата. Если к этому прибавить то, о чем вы говорите, что война неизбежна, что Англия готовит войну против СССР, имея «моральный мандат» буржуазии нескольких стран, то выходит, что дело совершенно погибшее, и вы не имеете никакого «морального» права после этого говорить, что дело вполне поправимо, и к тому же прозрачно намекая всюду, что дело поправимо лишь в том случае, если вы станете у партийного руля. На все это партия вам ответит, что без вас она прекрасно понимает, как обстоит дело во всех областях, перечисленных вами, без вас вся партия и её руководящие органы верят, что несмотря на многие трудности и недочеты, дело наше безусловно поправимое и прочное, и все трудности будут устранены без вас, сколько бы вы ни мешали. Далее, никто вам не поверит, как и вы сами не верите, когда всюду кричите о том, что к вам применяется необычайный режим, сыплются на вас репрессии, что угнетают вас. Наоборот, все говорят о мягкости ЦК по отношению к вам. Вы эту мягкость расцениваете как то обстоятельство, что будто боятся применять к вам строгие взыскания, что вообще боятся вас, и вы чересчур осмелели.

Но чем объяснить мягкость Сталина, Молотова и др. по отношению к вам? Не тем, что они пылают нежными чувствами к вам, а тем, что интересы партии они ставят выше всего остального. Этим и объясняются те предложения относительно вашего неисключения из ЦК, которые были приняты последним пленумом, и то предложение, которое сейчас делается в документе объединенного заседания Политбюро и президиума ЦКК относительно неопубликования вашей платформы, не применяя к вам других мер взысканий. Это, повторяю, объясняется интересами партии, а вы это расцениваете трусостью, слабостью ЦК и т.д.

Я думаю, товарищи, что эта платформа даже после октябрьского пленума не должна быть разрешена к опубликованию. В этом виде она не может быть признана платформой, так как она не отвечает на те вопросы, которые поставлены в порядок дня съезда. Опубликование этой платформы было бы ошибкой со стороны ЦК. ЦК должен принять меры, чтобы такой документ, как эта платформа оппозиции, не исходил от людей, которые целые годы были в руководящих рядах нашей партии, ибо хоть отчасти будут за границей и у нас верить тому, что тут написано, и это в высшей степени будет вредить интересам нашей партии и нашей страны. А теперь неужели можно допустить хоть на одну минуту, чтобы тт. Троцкий и Зиновьев, которые годы воевали в рядах нашей партии, не понимали, посылая в Политбюро этот документ, что он не может быть опубликован, а сегодня они тут делают невинные лица и обижаются, когда им отказывают в опубликовании его. Больше того, они сделали предложение, которое я считаю просто наглостью, чтобы их платформу разослать всем коммунистическим партиям, переведя на все языки и т.д. Это прямое издевательство. И вот поэтому, товарищи, проект ответа Политбюро на этот документ и президиума ЦКК на платформу оппозиции надо принять и сделать всякую попытку здесь в узком кругу, где не нужно никаких агитационных речей произносить, еще раз поставить товарищам вопрос, куда они идут и чего они хотят (звонок председателя). Я заканчиваю и говорю, пусть ясно скажут здесь эти товарищи, чего они добиваются от партии. [И потом я заканчиваю тем, что я прошу ЦКК и Политбюро вопрос, поднятый т. Троцким, разрешить. Я утверждаю, он прямо сказал сознательную неправду.]

Председатель. Слово имеет тов. Угланов.

Угланов. Я сначала скажу пару слов о речи, произнесенной т. Зиновьевым. Я считаю, что сегодняшняя речь т. Зиновьева может быть присуща только людям, не отвечающим ни за что и отличающимся одним особенным качеством — безответственной демагогией. Такую можно дать безошибочно принципиальную оценку сегодняшней речи т. Зиновьева.

Что же говорил т. Зиновьев? Он сказал, что Сталин хочет запутать съезд партии. Тов. Зиновьев, позвольте вас спросить, за кого вы считаете партию, ЦК в целом его составе, ЦКК? У вас словечки о том, что съезд можно завертеть и запутать, вытекают из вашей собственной практики прошлых годов в ленинградской организации, где в свое время т. Зиновьев, когда проходил нежелательный для него список партийного комитета, не стеснялся в 1920 г. заявить на конференции: не признаю этого списка, работать не хочу и кончено. Вот такие вещи бывали. Это практика т. Зиновьева, который умел срывать конференцию, дезорганизовывать организацию и т.д. И вы хотите, так сказать, в этом же обвинить ЦК, обвинить Сталина, и думаете, что такие методы руководства партией присущи всем. Все-таки таких безответственных демагогов, т. Зиновьев, как вы, у нас в партии немного. Вы первое место в этом деле занимаете, но демагогией мы вам впредь в партии заниматься не дадим.

Теперь о «фракционных фокусах тов. Угланова» и т.д. Пленум Московского комитета постановил в определенные сроки созвать районные и уездные партийные конференции. Все районные конференции и партконференции в крупнейших промышленных уездах назначены на срок специально после пленума ЦК, когда будут опубликованы тезисы Центрального комитета. Только в мелких крестьянских уездах конференции будут проведены между 15-25 октября. Это организации, которые по численности никакого решающего значения в московской организации не имеют, но это связано с тем, что мы, конечно, не такие свободные безработные люди, как тт. Зиновьев, Троцкий и другие, которые шляются свободно и ничего не делают. Мы отвечаем за дело, мы не безответственная оппозиция, мы отвечаем перед партией, перед государством за работу и т.д., а потому и сроки ограничены. Мы не хотим уподобиться вашей роли ничего не делающих, шляющихся из конца в конец, а нам нужно в начале хозяйственного года намеченную партией хозяйственную политику практически проводить. Вы ничего не делаете, вы можете заниматься чесанием языков, мы занимаемся делом и на эту удочку не поддадимся. Сколько вы ни иерихоньтесь,* ни один человек вам не поверит. Попробуйте — увидите, как вас из заводов погонят.

* Иерихониться — громко говорить, трубить. Ссылка на библейскую легенду о городе Иерихон, крепкие стены которого рухнули от труб израильских воинов. — /И-R/

Сталин. Как на Путиловском заводе.

Зиновьев. Чего же вам тогда бояться? Тогда к чему же вы пытаетесь спрятать нашу платформу? Неужели это говорит о вашей храбрости?

Сталин. Мы не хотим превратить партию в дискуссионный клуб.

Угланов. Теперь по вопросу о содержании вашей платформы. С точки зрения партийного устава, с точки зрения организационной. Я идейное содержание не беру, собираюсь еще раз почитать.

Зиновьев. Вот это полезно. Почитайте хорошенько.

Угланов. Ничего, не беспокойтесь, на любом собрании сумеем доказать вашу демагогию. В прошлом году попало вам всем вкупе на небольшой ячейке. Попало зараз шести бывшим мировым вождям. Попробуйте теперь, вы думаете, только дай, мы все переставим. Не беспокойтесь, теперь большевиков так спокойно не переставишь. Больно вы привыкли переставлять. Будьте уверены, не удастся ваша платформа. С точки зрения устава ваша платформа, как Ленин говорил, это желание партийных интеллигентов ходить в партии в свободном халате и мягких туфлях, т.е. желающих безответственной свободы для себя. Извините, такого широкого халата вы не получите. Можете быть уверены вместе с тов. Троцкими и другими, что такого свободного халата в партии вы не получите. И сколько ни иерихоньтесь, вы просто людей насмешите. Вы уподобляетесь Абрамовичу. Он закатывал громкие речи, тоже хорохорился индейским петухом. Не уподобляйтесь меньшевистскому петуху, у которого физиономия в крови, чтобы от вас в результате ничего политически не осталось.

Теперь о выступлении т. Муралова. Вот демократ, пришел в роли «бедного крестьянина» из сельско-хозяйственной академии жаловаться сюда на то, что московская организация стенограмму Центрального комитета распространяет не только среди членов партии, но даже и кандидатов. Видишь ты, какой бедный! Мы решили проводить демократию не по-вашему. Вы среди беспартийных распространяете свои манифесты, а мы среди членов и кандидатов партии. Я думаю, что мы поступили совершенно правильно для того, чтобы пресечь вашу преступную демагогию. Вот в чем дело. Мы поступили совершенно правильно в расчете на то, что когда вы покажетесь на фабриках и заводах, чтобы случилось то, что произошло в прошлом году, хотя бы на «Авиаприборе», когда тов. Зиновьев говорил: «Вас обманывают, от вас скрывают завещание Ленина», и когда рабочие на это ему ответили: «Бросьте дурака валять, все рабочие читали это завещание». Так Зиновьев и не собрал голосов. То же и нынче будет.

Молотов. Хуже будет.

Угланов. Да, хуже будет, постараемся прибавить, чтобы крепче влепили.

Зиновьев. Свет будете тушить? Свистунов рассадите по углам?

Голос. Я об этом скажу.

Угланов. Бросьте демагогией заниматься, т. Зиновьев, я думаю, что когда здесь т. Николай Иванович Муралов обронил фразу, что стенограмму дают читать кандидатам партии, то здесь вся суть ваша сказывается. Это ваша привычка затушевывать большие вопросы политики. Не выйдет это. Партия не позволит делать таких вещей. Мы хотим действовать так, чтобы вся партия знала через стенограммы о том, что говорится на пленуме ЦК. Для этого мы распространяем стенограммы. Мы хотим, чтобы каждый партийный товарищ ознакомился через стенограммы ЦК со всеми вопросами внутренней политики и международного положения, чтобы он подготовленный пришел к съезду партии.

За партией и за Центральным комитетом идет международный рабочий класс, а за вами ни черта нет.

Председатель. Слово имеет т. Антипов.

Антипов. Я о платформе говорить не буду. Ответ, который дает Политбюро, достаточно освещает все вопросы. Я хочу сказать относительно поведения нашей оппозиции и её тактики после пленума ЦК, после того заявления, которое она сделала на объединенном пленуме об отказе от фракционной работы. На самом деле оппозиция фракционную работу до такой степени углубила, до какой она еще никогда не была доведена. Не было еще никогда со времени существования объединенной оппозиции такой её организованности и осведомленности оппозиционеров на местах, как она проявилась при наших отчетах об объединенном пленуме ЦК и ЦКК. На каждом собрании, и большом, и маленьком, оппозиция выступала и вносила свои резолюции. Мы подсчитали, на каждую резолюцию у них вышло по 3 члена партии. Такое обилие было резолюций при 240 членах партии, голосовавших за оппозицию.

Вот тут т. Зиновьев весьма крикливо заявил, что призыв, с которым мы обратились к рядовым и лучшим членам партии, находящимся в оппозиции, чтобы они бросали «оппозиционную галошу» и вместе с партией занялись бы положительной работой, что этот призыв ничего не дал. Это неверно, после тех отчетов, которые были проведены о пленуме ЦК, целый ряд товарищей пришли в партийные организации и заявили, что они отходят от оппозиции, ибо убедились в правильности линии ЦК и вредности фракционной работы.

Заявление, которое сделала оппозиция на объединенном пленуме, что она кончает свою фракционную работу, было ложным заявлением. Разрешите несколько рассказать про ту работу, которую сейчас ведет оппозиция, для того чтобы это не было голословным. У меня есть заявления нескольких товарищей (у меня стенограмма их допроса в губернской контрольной комиссии, и я буду говорить исключительно по стенограмме), которые пришли в губернскую контрольную комиссию и заявили о своей прежней фракционной работе и что работа фракционеров продолжается и по настоящее время. Эти товарищи заявили, что в Ленинграде организовано от 10 до 12 групп оппозиционеров. Они сейчас бросили свою прежнюю схему (райкомы, губком и т.д.) и перестраивают теперь свою работу по группам. Организовано от 10 до 12 групп, в каждой группе по 8—10 чел. Работа ведется в строгой конспирации. Ни одна группа не знает другую по всем правилам конспирации. Один выходит через парадный, а другой входит через черный ход так, чтобы не могли один другого видеть при входе и выходе. Причем общее руководство проводилось через специальных «комиссаров» из московских оппозиционеров. Десятки товарищей, которые были в контрольной комиссии, заявляют, что руководил этой работой какой-то «Николай», причем никто из них его не знает. Когда это бывало в Ленинграде, чтобы активного работника не знали ленинградские рабочие, а среди оппозиционеров были и активные рабочие, знающие весь прежний актив зиновьевцев.

Два раза в неделю эти группы регулярно собирались, у них был один постоянный день — среда, у нас партийный день — четверг, а у них, у оппозиционеров, среда. Этот день выбран, как видно, не случайно, а для того, чтобы подготовиться к коллективам, выступить там и проводить свою фракционную линию.

Сталин. Это называется у них строительством социализма.

Антипов. Да, у них был постоянный день — среда и другой день в зависимости от надобности.

Зиновьев. Что же, тушили вы огонь или нет?

Ссылка на хулиганские приёмы фракции Сталина против честной внутрипартийной дискуссии больших политических событий. См. Заявление оппозиции в Политбюро и в Президиум ЦКК от 6 сентября — /И-R/

Антипов. Я скажу насчет огня. На своих групповых собраниях оппозиционеры обсуждали все организационные и принципиальные вопросы. В том числе читали речь Троцкого, сказанную на президиуме ЦКК, когда он там давал объяснение, и речь Зиновьева, произнесенную им на объединенном пленуме ЦК и ЦКК. Причем речь Зиновьева была получена 16 августа. Пусть дадут справку, каким образом в Ленинград попала стенограмма 16 августа, ведь не ЦК рассылал её. Мы ведь только на днях получили стенограмму.

Сталин. Маслов* уже публикует.

* Ссылка на публикацию документов объединенной оппозиции в изданиях германских сторонников коммунистической оппозиции. — /И-R/

Антипов. А 16 августа фракционные группы читали речи Зиновьева.

Ярославский. Во время пленума читали еще.

Антипов. Вот пусть дадут объяснение, почему это оппозиционеры читали стенограмму 16 августа? Как они её получили, ЦК что ли посылал? Члены ЦК и ЦКК не получали, а оппозиционеры получали. Пусть тов. Зиновьев даст более точную справку.

Теперь методы их работы. Говорили, что ВЦСПС совершенно изменил, что ЦК по всем вопросам обанкротился, и вообще все то, что говорили наши оппозиционеры на последнем пленуме, излагалось на месте, только в более извращенной форме. Все это говорилось на местах, причем была директива, что нужно агитировать не только перед партийными, но и беспартийными. Такая директива давалась из Москвы, и оппозиционеры не могут отказаться от этого. Партийные документы, секретные партийные документы, как, например, завещание Ленина и статьи по национальному вопросу, переписывались от руки в тетрадки, с которыми ходили и говорили рабочим — видишь, что написано против Сталина, против такого-то, вот что против Троцкого, как Ленин отзывался об Орджоникидзе и, конечно, всячески извращали основной смысл документов Ленина.

Теперь скажу относительно света. Оппозиция выдумывала всякие инсинуации, чтобы оправдать свой последний провал в Ленинграде. К числу таких «фактов» относится история со светом. Дело в следующем. Один ленинградский оппозиционер (Левин) бросил мне реплику во время моего доклада о пленуме ЦК и ЦКК на активе одного из районов, что в Мариинском театре, когда тов. Бухарин делал доклад, большинство сорвало собрание тем, что потушили свет. Зиновьев сейчас тоже говорит об этом, я тогда этому оппозиционеру ответил, что, вероятно, у него просто в глазах потемнело оттого, что собрали на таком собрании только 5 голосов.

Бухарин. Это на том же собрании (смех).

Антипов. Я говорю, что у них в глазах потемнело, потому что они собрали только 5 подписей.

Сталин. Это при свете они столько собрали?

Антипов. Да, именно при свете собрали. Мы ушли с тов. Бухариным последними, никакого света не было потушено.

Зиновьев. Прошу [обследование] назначить расследование.

Антипов. Назначим, назначим, это вам на пользу не пойдет. Теперь, товарищи, относительно их тактики. Какая у них тактика? Тактика такая, которую проявлять могут не члены партии, а люди, находящиеся в другой, явно враждебной нам партии. Разрешите огласить одну выдержку.

Зиновьев. А 12 товарищей старых большевиков вы разве не высылаете из Питера?

Антипов. Нет, мы исключаем 4 оппозиционеров из партии за их дезорганизаторскую деятельность.

Председатель. Успокойтесь, пожалуйста, тов. Зиновьев.

Антипов. Вот выдержка из речи одного товарища, который пришел к нам и чистосердечно рассказал обо всей работе, которую они проделывали против партии.

«Мы должны были, по примеру Москвы, в случае, если снимают парня с работы, поднимать шумиху. В Москве ведь хотели снять с работы, но рабочие не дали, так же и мы должны были поступать и доводить дело вплоть до забастовки. Такое задание было и мне в отношении Иванова».

Можете ли вы себе представить, чтобы член нашей партии мог докатиться до такой вещи, давать такую директиву, что если какого-нибудь Иванова снимают, потому что он ведет явно фракционную работу, если его снимают за это с фабрики, так должны устраивать забастовку. В другом месте того же заявления говорится о том, что если оппозиционера отправляют в другое место, то, по примеру Москвы, они должны устраивать демонстрации. Разве они сами до этого додумались? Ясно, что не сами. Здесь опять-таки мы видим, что оппозиция продолжает вести свою работу вопреки своим обещаниям.

Здесь оппозиция бросалась словами «бонапартизм». Из всего поведения оппозиции видно, где нужно искать «бонапартистов».

Рудзутак. Я себе беру слово.

Мне кажется, что настоящая платформа, которая нам прислана, является больше, чем платформой к XV съезду. Что должна означать эта платформа? Я думаю, что это можно сейчас угадать из только что сделанного заявления тов. Зиновьева о том, что мы, мол, будем иметь в ближайшее время революционное меньшинство или, как он там сказал, левое течение, что ли, в Коминтерне. Это значит, что наши оппозиционные вожди совершенно определенно решили с партией порвать. Вот как нужно понять этот новый документ оппозиции. Поэтому я думаю, что нечего этот документ связывать с XV съездом и нельзя эту платформу называть критикой тех тезисов к XV съезду, тезисов ЦК, которые никому еще не известны, которые еще не опубликованы и которые поэтому критиковать еще невозможно. Поэтому совершенно ясно, что тут оппозиция решается идти напролом и порвать с нашей партией. Я думаю, что к этому мы должны быть готовы, к этому должны готовиться. Все речи, которые тут произносились сегодня, как и раньше, ведут к тому, что желают во что бы то ни стало нашу партию толкнуть на такой путь, который приведет к распаду и разложению всей нашей работы. Что предлагает тов. Муралов, который выступил здесь как будто искренне, как будто с искренним желанием, давайте обсудим. Перед нами стоят труднейшие задачи. Нужно концентрировать все средства для того, чтобы мы могли поднять нашу промышленность, для того, чтобы мы могли поднять транспорт, чтобы мы могли выполнить план индустриализации нашей страны. А тов. Муралов говорит, давайте подискутируем на эту тему. Нам нужно заводы новые строить, нужно подумать о том, как из бюджета можно выкроить средства, чтобы выстроить новый завод в будущем году. А тов. Муралов говорит, давайте подискутируем на эту тему. Мы провели труднейший год, нами проделана работа по упрощению аппарата и общегосударственного, и торгового, по снижению накладных расходов, проведен целый ряд мероприятий по снижению себестоимости продукции на заводах, по снижению отпускных цен для населения. А оппозиция говорит, давайте подискутируем на эту тему. И это говорится в то время, когда все эти мероприятия не терпят ни малейшего отлагательства. А здесь оппозиция приходит и говорит, давайте подискутируем насчет всего этого. Вот они когда додумались. Почти год прошел после того, как ЦК и наша партия проводят в жизнь все эти мероприятия, а оппозиция теперь приходит и говорит, давайте дискутировать о снижении цен и о прочем. Перед нами стоят труднейшие задачи в области развития сельского хозяйства. В этой области мы должны соху заменить плугом, деревянную борону должны заменить железной, распыленное крестьянское хозяйство должны попытаться коллективизировать, ввести машины в сельское хозяйство, сеять настоящий хлеб вместо сорной травы, дать крестьянству настоящие отборные семена и т.д. Эти практические задачи, которые стоят перед нашей партией, они очень трудны, они, конечно, не так крикливы, не во всемирном масштабе, как все бывает у оппозиции. Но это и есть вопросы социалистического строительства, а тут приходят и говорят, давайте дискутировать на эту тему. Это есть определенная продуманная тактика — тащить нашу партию от практической работы к разговорам для того, чтобы действительно привести партию и страну в такое состояние, как они пишут. Они написали в своем документе, что они желают, чтобы <так> было в нашей партии и в нашей стране. Вы не можете утверждать, что то, что написано в вашем документе, это есть в нашей партии и в нашей стране, это есть ложь и клевета, вы желаете, чтобы это было, и вы желаете оторвать партию от практической работы для того, чтобы привести страну и партию в такое состояние, как вы её рисуете. Если бы вам это удалось, вы придете в качестве генералов на белых конях и будете спасать страну и партию. Но вы забываете, товарищи, если бы действительно вам удалось, я надеюсь, что не удастся, довести партию и страну до такого состояния, то вам не спасти ни страну, ни партию от нападения империалистов и развала.

В этом отношении намечается некоторая консолидация оппозиции, всей оппозиции против ВКП и против нашего Союза, тут есть консолидация всей оппозиции, но она кончается очень далеко от вас. То, что делается сейчас у английских профсоюзных бюрократов, которые уже сейчас связали себя цепочкой с Хиксом и Чемберленом, которые связываются цепочкой с амстердамцами, которые связываются цепочкой…

Троцкий. Спросите у харьковских* амстердамцев.

* Ссылка на Кагановича и других сторонников беспринципного и оппортунистического приспособления к Амстердамскому международному объединению профсоюзов. — /И-R/

Рудзутак. Тов. Троцкий, я знаю, что у вас умная голова, но дураку она досталась. [Поэтому оставьте меня хоть раз в покое, я вас не трогал.]

Троцкий. Ваше остроумие уже известно всему СССР больше, чем ваши административные таланты, о которых говорят в НКПС и везде и всюду, и даже Сталин поговаривает в закоулках о ваших административных талантах.

Сталин. Это вы во сне видали.

Рудзутак. Я вас знаю, тов. Троцкий. Вы специализировались в клевете на лиц. Я думаю, в этом отношении ваш талант не менее известен, чем мое остроумие. Я думаю, что в этом мы можем вам выдать диплом как опытному квалифицированному клеветнику. Нет такой клеветы, которую вы бы не придумали. Вы забыли знаменитый телефон, который вам Сталин будто бы провел на квартиру. Вы как мальчишка, как школьник соврали и отказались от технической проверки. Клевещете вы по всем углам.

Троцкий. Я отказался перед 16 октября поднимать историю, вот от чего я отказался. А подслушивание по телефонам — это факт.

Рудзутак. Вы не отказываетесь ни от какой истории, даже кухонной истории, если можете повредить нашей партии и работникам нашей партии. Вы отказались от истории потому, что не. могли доказать того, что недоказуемо.

Я думаю, что мы должны дать достойную оценку этой самой платформе и должны оценить достаточно серьезно те заявления, которые тут делаются. Тут идет речь не о критике несуществующих тезисов ЦК к XV съезду, а речь идет о платформе для создания новой партии, той «новой левой» в Коминтерне, о которой говорил сегодня тов. Зиновьев. И я думаю, что в этом отношении мы, несомненно, должны вести соответствующую подготовительную работу в нашей партии перед съездом для того, чтобы мы могли дать достаточный отпор этой кучке зазнавшихся людей, которые делают сейчас все для того, чтобы довести страну и партию до такого состояния, как они в своей платформе описывают.

Сталин. Так и довели.

Рудзутак. Я не буду останавливаться на тех смешных заявлениях, что мы среди членов партии распространяем стенограмму пленума ЦК, когда вы рассылаете прямым контрреволюционерам и врагам нашей партии документы, которые адресованы только ЦК, они опубликованы органами Рут Фишер и Маслова, документы, которые не получили нигде никакого оглашения, вы их рассылаете. Как же у вас поворачивается язык, что мы членов партии ознакомливаем с работой пленума ЦК.

Молотов. В том числе и речи оппозиции.

Рудзутак. В том числе и речи оппозиции. А вы сами до опубликования стенограммы Центрального комитета старались ознакомить своих сторонников, но только со своими речами. Поэтому я считаю, что тот проект резолюции, который вносится, является абсолютно правильным, но вместе с тем я считаю, что мы должны сделать практические выводы из сделанных здесь заявлений и вести соответствующую подготовку к XV съезду для того, чтобы на съезде мы не были поставлены врасплох перед готовящимся оппозицией расколом и образованием «новой левой» в Коминтерне.

Председатель. Слово имеет тов. Зиновьев.

Зиновьев. Я хочу внести практические предложения. 1) Напечатать платформу оппозиции в «Правде» и «Inprekorr». 2) Выпустить немедленно брошюрой сборник документов оппозиции по вопросу о китайской революции, Англо-русском комитете и т.д. 3) Разрешить оппозиционерам печатание брошюр и сборников к съезду, а также печатание статей в «Большевике». 4) Начать издание дискуссионного листка не позднее первого октября, введя в редакцию одного товарища из оппозиции.

Сталин. От имени какой организации?

Зиновьев. От имени 13-ти членов ЦК и ЦКК мы имеем право просить Центральный комитет об этом.

Молотов. Это не пройдет, есть ЦК.

Троцкий. Мы к ЦК и обращаемся, чтобы он это сделал. Что тут страшного?

Молотов. Только запомните, что ЦК — это не собрание «течений».

Зиновьев. 5) Немедленно обсудить и принять соответствующие меры по второй части заявления оппозиции на объединенном пленуме ЦК и ЦКК. Объединенный пленум ЦК и ЦКК поручил Политбюро рассмотреть вторую часть нашего заявления. Политбюро игнорирует это и не соблюдает даже формальностей.

Голос. Неправильно.

Председатель. Может быть, передадите в распоряжение Политбюро? Мы не имеем этого документа.

Зиновьев. Объединенный пленум ЦК и ЦКК, заседавший в июле или в августе 27 г., принял такое постановление.

Председатель. Нет, я ваше предложение прошу.

Зиновьев. Сейчас дочитаю и передам. Итак, повторяю, пятое — немедленно обсудить и принять соответствующие меры по второй части заявления оппозиции на объединенном пленуме. 6) Прекратить высылки и другие репрессии против оппозиционеров. Тов. Антипов хвастал здесь, что собирается в Питере новых четырех оппозиционеров исключить. Этак-то вы проводите внутрипартийную демократию перед съездом. Не запугаете вы исключениями никого. Мы сказали уже в нашей платформе, что есть исключаемые, которые выше по преданности партии, нежели исключающие. Это факт.

7) Принять практические предложения, изложенные в нашем письме в Политбюро от 6 сентября 1927 г. А именно (читает):

«В интересах нормальной подготовки XV съезда, в интересах единства партии мы настаиваем перед ЦК на немедленном принятии следующих мер:

а) Немедленно рассмотреть с нашим участием вторую часть заявления 13-ти, не доведенную до сведения партии, и прежде всего вернуть в партию исключенных оппозиционеров.

б) Опубликовать в печати циркуляр, призывающий руководителей партийных собраний к обеспечению за всеми членами партии права свободного высказывания своего мнения и внесения резолюций на партийных собраниях. Контрольные органы партии должны наказывать членов партии, мешающих другим пользоваться этим элементарным правом. Руководители собраний, допускающие нарушение прав меньшинства, должны подвергаться партвзысканию.

в) Категорически запретить и приравнять к худшим нарушениям партийного устава полемику в печати и на собраниях против неопубликованных статей, речей, резолюций, платформ оппозиции. Полемизировать можно только против тех документов, которые доступны общей проверке. "Кто верит на слово, тот безнадежный идиот". Кто к этому понуждает, тот совершает преступление против партии.

г) Призвать от имени ЦК всех членов партии ознакомиться с документами разногласий и свободно высказаться; гарантировать от имени ЦК, что никаких репрессий против инакомыслящих не будет.

д) Необходимо своевременно, т.е. уже сейчас, приступить к изданию и рассылке на места предсъездовских материалов, в том числе: платформа оппозиции, документы оппозиции по китайскому вопросу, по Англо-русскому комитету и пр.

е) Партийная дискуссия должна начаться тогда, когда будут опубликованы и разосланы на места тезисы ЦК, платформа оппозиции и вообще все документы, которые представят те или другие организации, группы членов партии или отдельные члены партии к съезду. Членам партии должен быть предоставлен после этого месяц (хотя бы обещанный месяц) действительной свободы обсуждения. Соответственно с этим должны быть пересмотрены сроки районных, уездных, вообще низовых конференций. Необходимо передвинуть срок начала дискуссии на время перед празднествами.

ж) Ввиду всего этого, мы предлагаем ускорить созыв ближайшего пленума ЦК, назначив его на 15—20 сентября, для принятия соответствующих решений и запретить до этого времени какие бы то ни было "выборы", так или иначе предрешающие состав съезда».

К этому я хочу прибавить еще одно практическое предложение: напечатать переписку между нами и Политбюро по вопросу о германских левых. Эта переписка началась не по нашей инициативе. Нас запросило Политбюро. Мы дали определенный ответ. Мы установили, что Политбюро оперирует, к сожалению, фальшивыми цитатами. После этого Политбюро дало еще один ответ. Вот вы кричите о «ренегатстве» Маслова и др. Так напечатайте переписку. Все увидят тогда, где ренегатство и т.д. Мы вносим это предложение формально.

Самое важное сейчас то, что названо нами календарными фокусами. Угланов ясного ответа не дал. Он говорит только, это-де не я. Угланов, решил, а Московский комитет. Мы это хорошо знаем. В том-то и дело, что в Московском комитете создано такое положение, когда любую резолюцию в пять минут Угланов может навязать. В этом все дело. Это стало теперь обычным, когда мы разоблачаем отход от Ленина, от большевизма Сталина и Бухарина, они кричат: «Но ведь наши взгляды одобрили ЦК и Коминтерн!» В том-то и беда, что при создавшемся положении они в пять минут могут новую ошибку навязать ЦК и Коминтерну. Только поэтому мы и придаем такое большое значение ошибкам Сталина и Бухарина, иначе не стоило бы о них так много и говорить. Теперь получается так. Сталин и Бухарин свою любую ошибку в пять минут навяжут Коминтерну, а потом Сталин и Бухарин ссылаются на Сталина же и Бухарина и воображают, что это убедительно. А ошибка все-таки остается ошибкой. То же проделывает в Центральном комитете германской компартии Гейнц Нейман. В пять минут он проводит любую резолюцию через ЦК КПГ. А потом Гейнц Нейман ссылается на Гейнца Неймана. То же делает Угланов с Московским комитетом.

Он пытается создать положение такое, что сначала кончатся первичные выборы и пройдут районные конференции, а потом уже будет «дискуссия». Этого никогда не бывало при Ленине. В самой трудной обстановке мы при Ленине начинали дискуссию так, чтобы вовремя все члены партии могли узнать суть разногласий и подать свой голос. Поэтому каждая дискуссия кончалась действительным миром в партии. Напомню, что перед X съездом дискуссия началась в конце декабря, а кончилась в начале марта. Мы этого теперь не предлагаем. Но начинать дискуссию после райконференции — это издевка. Съезд не собирался два года, имеется ряд серьезных разногласий, а вы хотите фуксом протащить все, чтобы опять сначала был съезд, а потом «дискуссия», как было после XIV съезда. Этот обман не удастся.

Два года уже идет такая «дискуссия», и ни один вопрос по-настоящему не разрешен. Мы же хотим открыть дискуссию на один месяц, но по-честному, с тем чтобы разрешить спорные вопросы, для того, чтобы съезд выразил мнение не только аппарата, но и мнение всей нашей партии.

Вы думаете, что объедете нас на кривой при помощи таких фокусов? Это вам не удастся. Партия этого не примет и осудит. Нельзя ставить съезд перед совершившимся фактом. Нельзя проводить съезд нахрапом. Нельзя нахрапом проводить районные конференции, а потом уже начинать «дискуссию» между двумя губернскими конференциями, как было накануне ХIV съезда. То, что мы предлагаем, это есть элементарнейшие требования. После двух лет трепания вами партии, после двух лет ошибок (что вы ни говорите, а ряд тяжелых ошибок вы сделали, и партия по китайскому вопросу молчаливо голосовала против вас), вы не имеете права отклонять наши предложения. Те предложения, которые я здесь огласил, являются минимумом для того, чтобы найти выход из кризиса.

Председатель. Слово имеет т. Микоян.

Микоян. Здесь стоят два вопроса: о порядке и плане подготовки к XV съезду — первый вопрос, и второй вопрос — по существу о характере платформы, предложенной оппозицией, и смысле этой платформы.

Я думаю, что по первому вопросу Политбюро ЦК совершенно право, отказывая сейчас в опубликовании дискуссионных документов. Оппозиция здесь пытается сорвать план подготовки, принятый недавним пленумом ЦК. и столкнуть нас на свой путь, который был отвергнут на пленуме ЦК — начать за несколько месяцев до съезда широкую дискуссию. За месяц до съезда будут опубликованы документы, и в том числе документы оппозиции. Вот порядок, утвержденный пленумом. Ныне, не знаю по каким причинам, оппозиция требует, чтобы мы немедленно опубликовали оппозиционные документы. Может быть, оппозиция объяснит, что произошло за это время после пленума, что требует отмены всех решений пленума по этим вопросам? Какие есть чрезвычайные обстоятельства, которые требуют немедленного созыва пленума Центрального комитета, как предлагается 15 сентября вместо 20 октября, как наметил сам пленум? Что изменилось за это время? Ничего. Вы хотите по собственному капризу созвать сейчас пленум ЦК для того, чтобы потом вновь трепать партию и её Центральный комитет. Как можно с этим так легко шутить? Ведь члены пленума ЦК и ЦКК ведут на местах творческую работу, их нельзя зря по капризу отрывать от важной деловой работы. Как же тов. Зиновьев вносит такое предложение, выдавая его серьезным и требуя его принятия? Пленум определенно решил, что после пленума ЦК 20 октября, на котором будут приняты тезисы Центрального комитета, вместе с тезисами ЦК могут быть опубликованы статьи и контртезисы оппозиции. Такое решение есть, а тов. Зиновьев говорит: «Немедленно опубликуйте», — т.е. он требует, чтоб Политбюро нарушило решение пленума. Как же это мы можем? И после этого говорит, бонапартистский зажим, затыкание рта и т.д. Как же это можно связать друг с другом? Не получается ничего. Этим вы только дискредитируете себя, ни на йоту не колебля авторитет ЦК. Партия выросла достаточно. Этими выходками вы еще более ухудшаете свое положение и даете партии оружие против оппозиции. И партия права, когда она дает резкий отпор таким выходкам.

Совершенно странно, когда товарищи из оппозиции и тов. Муралов выступают против чтения стенограмм на партсобраниях.

Зиновьев. Ничего подобного он не говорил.

Микоян. Протестуют против чтения этих протоколов. Вы не понимаете того, что рассылка стенограмм пленума ЦК является одним из важнейших орудий, связывающих Центральный комитет со всей партией, одним из важнейших методов внутрипартийной демократии.

Когда бывало раньше, годика три-четыре тому назад, чтобы каждый член партии мог бы читать любое слово, сказанное на пленуме любым из нас и проверенное каждым из нас. К чему же тут ваши демагогические крики об «искажениях» и «запугивании» и т.д.? Когда мы читаем на ячейках все речи, в том числе оппозиционные, нами сказанные и нами проверенные, где же тут обман партии? Ведь десятки и сотни тысяч членов партии читали, слышат и знают, что было сказано на последнем пленуме ЦК. И на этой основе они будут проверять и ЦК, и вас, будут решать, кто прав. Вы этого боитесь, ибо партия решает за ЦК против оппозиции. Говорят, надо дать документы, а разве стенограммы не есть документ, по которому партия узнает о пленуме ЦК?

Зиновьев. А в миллионах экземпляров «Правда» перевирает.

Микоян. Миллионы «Правды» читают не только члены партии, а и основные кадры партии, сотни тысяч членов партии, которые читают и стенограммы, вашему обману не поддаются. Вот почему вы беситесь на «Правду». Никогда ЦК столько документов не давал партии, как теперь. Никогда еще не было, чтобы мы давали тысячу страниц стенограмм пленума ЦК для членов партии. Мы таким путем ознакомим всю партию. Разве раньше столько было материалов?

Зиновьев. По три месяца выпуск стенограмм задерживаете, как было после апрельского пленума.

Микоян. Иногда по вашей причине и задерживали. Ведь это очень сложное дело править стенограммы и их распространять. Тут громадная работа: надо сверить цитаты, цифры и данные, напечатать и разослать, потому что это является важнейшим документом. Как же можно так легко бросать клеветнические обвинения на партию.

Зиновьев. Три месяца! Разве это не факт, что после апрельского пленума вы задержали выход стенограмм на 3 месяца?

Микоян. Я должен сказать, что все это не говорит за вас. Мы распространяем тысячу страниц стенограмм с изложением точных документов, а вы заняты распространением клеветы и обмана в партии. Вы хотите обмануть партию и собственных сторонников, клевеща на ЦК. Это надо сказать прямо.

Далее, тов. Муралов здесь говорил относительно стенограммы, возмущаясь против того, что на партийное собрание приходит член партии — работница с грудным ребенком, ибо не на кого дома оставить ребенка. Но что этот факт показывает? Это показывает, что партия выросла настолько, партия пустила глубокие корни в массах, что работница приходит читать стенограмму с ребенком, потому что ей не на кого оставить его дома. Партия должна не возмущаться, а радоваться таким фактам.

Муралов. Это жена профессора.

Микоян. Что это показывает в нашей партии, когда женщина с грудным ребенком, работница, а не жена профессора, как хочет вывернуться тов. Муралов, приходит ознакомиться с основными документами нашей партии. Муралов здесь сказал глупость, что ребенок с молоком матери впитывает ненависть к оппозиции и т.д.

Я должен, товарищи, сказать несколько слов о характере и значении платформы оппозиции. Я думаю, что проект предложения Политбюро и президиума ЦКК совершенно правильно характеризует эту платформу, и ведь факт остается фактом, что смысл и значение этой платформы заключается в том, что оппозиция хочет идти ко второй партии, ведь это является шагом к организации новой, другой партии. Это есть программа и тактика новой троцкистской партии. Это есть постановка всех проблем революции в определенном разрезе, направленном против тактики нашей ленинской партии. Вот почему платформа является дальнейшим шагом в сторону организации новой партии. Как же вы не можете этого понять и как же вы можете это отрицать?

Ильич говорил, обсуждать все вопросы нужно не по группам, а нужно обсуждать всей партией. У партии есть определенные планы обсуждения, а вы строите свои планы, посылаете свои документы, обсуждаете их на групповых оппозиционных собраниях и даете программу, правда, безрезультатно, для зародыша новой партии. Вот это здесь ясно изложено, и я думаю, что Политбюро дает совершенно правильную характеристику и оценку новой выходке оппозиции, направленной на раскол партии и создание новой.

Тов. Зиновьев прав, что не все еще сказано в нашем ответе. Эта платформа в 100 с лишним страниц, и нужно время для того, чтобы каждое слово опровергнуть, потому что, если там есть чуточка истины, это у нас взято, остальное — сплошная ложь и клевета, которую нужно разбирать по косточкам и опровергать.

Зиновьев. Просим, просим. Только не прячьте нашей платформы. Все равно не спрячете.

Микоян. Не думайте, разберем по косточкам. Тут [товарищи] оппозиция говорила о якобы слабости нашей позиции, что, чувствуя эту слабость, мы не исключили их из ЦК, что у нас нет силы, что у нас колебания и т.д. Если мы не исключили их из ЦК, то это говорит за то, что мы слабы. Ничего подобного, никакой слабости у нас нет, сейчас мы более, чем когда бы то ни было, сильны, но я должен сказать, что все эти заявления оппозиции имеют только один смысл — провоцировать ЦК и партию применять резкие и крайние меры против оппозиции. Вы этим подвергаете опасному испытанию долготерпение партии, вытекающее из её сознания собственной силы, вы опасно играете на нервах партии. Будьте осторожны. Каждый член партии знает, что крики о нашей слабости — глупость, что у нас никаких колебаний нет, что партия непоколебимо едина, но вы этим самым помогаете исключению вас из ЦК, вы провоцируете, повторяю, ЦК на принятие резких мер. Ваша платформа стала на путь организации новой партии, другой партии. Несмотря ни на что мы хладнокровно, с полным сознанием своей силы отразим все попытки создания новой партии, разрушения единства нашей ленинской партии и диктатуры пролетариата.

Председатель. Слово имеет тов. Бухарин.

Бухарин. Я хотел сделать несколько замечаний по поводу первой речи тов. Зиновьева. Он наговорил много «страшных слов», говорил, что партия ведет политику нахрапа по отношению к оппозиции и т.д. Но я считаю, что именно партия подвергается систематическим нападениям со стороны оппозиции и систематическому нахрапу на каждой стадии развития

Зиновьев. Вы не партия.

Бухарин. Я знаю, что я не партия. Возьмем, например, что говорилось здесь относительно «обмана партии» и прочего. Разве любой член партии не понимает всего неслыханного лицемерия этих заявлений оппозиции? Вы посмотрите, в заявлении оппозиции от 16 октября было написано, что оппозиция по поводу своей фракционной работы признает, что это есть отступление от ленинизма в организационном вопросе. Вы это писали? Писали. Вы в этом заявлении признались, что вы отступили от ленинизма, черным по белому написано, от ленинизма, которым вы клянетесь на каждом, решительно, перекрестке. Вы расписались перед всеми, что именно от ленинизма в организационном вопросе вы отступили. Вы дали в этом заявлении торжественное обещание вернуться на правильный путь ленинизма. Вы партию обманули.

На последнем пленуме ЦК вы дали торжественное обещание фракционной работой не заниматься, организационную связь с Рут Фишер и прочими прекратить, подчиниться, как вы, сказали, решению Коминтерна. Это вы писали? Писали. Совершенно ясно, что между этим заявлением и первым заявлением от 16 октября, что фракционная, работа есть отступление от ленинизма в организационном вопросе, между этими двумя заявлениями есть определенная логическая связь. А вы теперь, когда обсуждается вопрос о том, как проводить XV партсъезд, выступаете с декларацией, что не только фракцию будете сохранять, но организуете «мировую» фракцию в Коминтерне. Только таков смысл заявления тов. Зиновьева о том, что в ближайшее время создастся «левая» в Коминтерне.

(Реплика Зиновьева не уловлена.)

Жулики всегда кричат — держи вора. Зиновьев постоянно так проделывал. Перед XIV съездом он говорил, мы за ЦК, и в то же время вел политику против ЦК. Лениным не раз была разоблачена такая тактика в полемике против Троцкого, когда Ленин говорил о «политике раскола, прикрываемой фразами о единстве». Вы теперь проводите эту самую политику раскола партии, вопреки тому, что вы сами своим растленным языком сказали, что эта тактика есть отступление от ленинизма, что исходит не от Сталина и не от Бухарина, а вы сами, своими руками, написали, это такая тактика есть отступление от ленинизма (шум, звонок председателя, восклицание т. Зиновьева, которое не уловлено). Что же вы хотите сказать, что мы заставили отступить вас от ленинизма? Замечательные политические вожди, которых пара людей может заставить отступить с позиций ленинизма. Или тогда вы врали?

Троцкий. Мы и тогда говорили, что бюрократизм неизбежно порождает фракционность.

Бухарин. Или вы тогда обманывали партию? Выбирайте одно из двух. Ясно, что третьего не дано.

Троцкий. А ваши собственные письма в ЦК о невыносимости нынешнего партийного режима?

Бухарин. Насчет этого всего есть в соответствующих съездовских стенограммах, каждый может все это прочесть.

Второе замечательное откровение нашей пресловутой оппозиции — это шутовское обвинение ЦК в «бонапартизме». Ведь это значит все решительно соотношения ставить на голову. В самом деле, многомиллионная партия со всеми своими органами — это, видите ли, «воплощение бонапартистского начала». А ничтожная кучка людей — две-три персоны, апеллирующие к беспартийным, — это «воплощение настоящей воли партии». Но ведь надо растерять окончательно все остатки и ума, и партийной совести, и ленинизма, и марксизма, чтобы выставлять эдакую теорию бонапартизма; многомиллионный коллектив партии — это бонапартизм, а кучка непризнанных героев — это есть воля партии. Ну, извините меня, пожалуйста. Если имеется какой-нибудь смысл в разговоре относительно бонапартизма, то только один, что какие-то «герои», «спасители», «мессии» не удовлетворены работой десятками лет сложившегося коллектива и начинают под тем или другим соусом апеллировать к разношерстнейшей публике, не брезгуя никакими связями, группировками, Ярославскими вокзалами и т.д. Вот это есть бонапартизм. Таким всегда был бонапартизм. А вы что делаете? Вы партию записываете по ведомству бонапартистов, а себя записываете по ведомству партии.

Зиновьев. Неправда.

Бухарин. Зиновьев кричит: «Неправда». У него здесь дальше имеются замечательно остроумные рассуждения — партия это одно, а Сталин, икс и игрек — это другое. Но получается такая «странная» вещь, что Сталин, икс и игрек могут провести любое решение через партию. В этом, по Зиновьеву, вся беда. Но позвольте, если у вас сколько-нибудь мысли осталось в голове, вы должны поставить перед собой такой вопрос, но почему это выходит постоянно так, что одни лица «навязывают» волю партии…

Троцкий. Вся наша платформа отвечает на этот вопрос.

Бухарин. …а другие не могут этого сделать, хотя они вчера были на самых верхушечных постах, руководящих постах этого самого коллектива. В таких случаях совершенно ясно, какой это должен быть ответ. Не тот ответ, который есть в пресловутой, смехотворной платформе. Ответ настоящий заключается в том, что партия разбирает предложения, которые делает одна группа лидеров, другая группа лидеров, и партия выбирает, и партия решает. Партия — это опять-таки одно из специфических троцкистских заблуждений, которое два года тому назад не разделялось тов. Зиновьевым, — вовсе не стадо баранов. Троцкий видит хитрость, смекалистость, ловкость отдельных лиц, которые могут навязать партии какую угодно решительно политику, тактику, организационные мероприятия и пр. и т.д. А если вы не видите с нашей стороны никакой ловкости, а все-таки партия делает все против вас, то тут получается нечто уж совсем необъяснимое. Может быть, это и есть «ленинизм» новой марки, не тот ленинизм, от которого открестилась оппозиция 16 октября, а другой, во всяком случае, ваш «ленинизм» ничего общего с действительностью не имеет.

Теперь говорят, мы на последнем пленуме могли иметь некоторые шансы подготовки к тому, чтобы более или менее мирным путем, если не изжить, то, во всяком случае, относительно спокойно продискутировать наши разногласия и проверить более или менее все вопросы широким общественным решением партии. Но вы, говорят нам, большинство, вы — ЦК, сорвали этот шанс.

Однако, дорогие товарищи, посмотрите-ка на самом деле, что было. Мы прежде всего предприняли определенный шаг на последнем объединенном пленуме касательно невывода тт. Троцкого и Зиновьева, провели это решение в условиях, о которых вы отлично знаете; вы знаете, что, по сути дела, большинство пленума ЦК здесь пошло на определенный компромисс, потому что оно было настроено гораздо более свирепо; вы знаете отлично, что масса партийная настроена еще более свирепо. Мы на этот шаг пошли, чтобы дать вам возможность действительно «отступить с честью», как формулировал, говоря это, тов. Каменев; чтобы поставить партию в такие условия, дабы она на партийном съезде наиболее безболезненно решила вопрос. А вы по отношению к такому шагу выставляете свой лозунг, что де ЦК «струсил», «испугался», что здесь «победа оппозиции», т.е. то, о чем говорил тов. Микоян.

Я должен сказать далее кое-что и о степени идейных разногласий. В предъявленной нам «платформе» оппозиция наметила линию и по отношению к партии, и по отношению к руководству со стороны ЦК, такую линию, какой у нас никогда еще не было; потому что здесь нам приписывается «план», который якобы складывается в руководящих кругах ЦК относительно ликвидации монополии внешней торговли, относительно того, чтобы уйти из Китая, относительно того, чтобы признать полностью долги и все такое прочее. Ведь если бы здесь была хоть капля, хоть атом правды! Вы отлично знаете, что ни одного атома правды здесь нет. Вы отлично знаете, что мы прямо финансируем и организационно помогаем движению революционных армий на Гуандунь. Вы отлично знаете, что мы сами создали эту армию, что там наши люди сидят, в штабе наши люди сидят и непосредственно этими армиями руководят. И после этого у вас поднимается рука или поднимается язык наболтать относительно того, что мы хотим уйти из Китая и т.д.!?! Вы это кричите, и своим криком вы хотите обмануть партию. Я не помню, чтобы был такой беспринципный обман! Такого беспринципного обмана не было в нашей партии.

Когда мы говорим относительно монополии внешней торговли, вы выдумываете, что мы хотим отступить от монопольного режима внешней торговли. Где вы это вычитали? Где хоть намек на это был? Но вы для того, чтобы обосновать свою новую программу, присваиваете себе общепартийную программу и обманываете всю публику и партию. Разве было в истории наших внутрипартийных отношений такое бесстыдное утверждение, какое делается сейчас?

И нам разыгрывают фальшивое возмущение, когда мы хотим понять, из чего все это рождается, когда совершенно добросовестно мы анализируем, что речь идет о троцкистской теории, которая привела к «кукушкам». Зиновьев начинает смеяться — кукушка, кукушка. Зиновьев, который первый рассказывал о кукушке. А теперь он утверждает, что кукушка задним числом не годится. Это после того, как сам начал куковать в унисон Троцкому, этой кукушке чистой крови.

Троцкий. [У вас было желание арестовать Ленина.] Вздор все это. Вот вы лучше расскажите, как собирались арестовать Ленина.*

* Речь идет о позиции Бухарина в период переговоров о заключении сепаратного мира с Германией в начале 1918 г. … Вопрос о попытках арестовать В.И. Ленина поднимался на показательном процессе в марте 1938 г. при допросе Н.И. Бухарина. По итогам этого процесса Бухарин был приговорен к смертной казни. — Ватлин et al.

Ленин и его сторонники тогда были в меньшинстве, и большинство РКП(б) стояло за революционную войну против германского империализма. Троцкий и его друзья заняли промежуточную, между Ленины и Бухариным, точку зрения «войну прекращать, мир не подписывать». Цель их заключалась в демонстрации анти-германской позиции Октябрьской революции перед пролетариатом всего мира. Этим Троцкий предотвратил раскол партии и обеспечил её дальнейшее единство перед лицом грабительского Брестского мира. — /И-R/

Бухарин. Я не это говорил, я говорил, что левые эсеры предлагали нам, а мы [отвергли] их прогнали.

Троцкий. Очень похвально с вашей стороны, что [не рассказали] «отвергли», а не арестовали. А от партии скрыли.

Бухарин. Прекрасно. Но вы-то хотите как раз перейти к тому состоянию, какое было тогда. Вы говорите, что идеалом было, что во время Брестского мира была такая широкая дискуссия и свобода фракций. А мы считаем это преступлением.

Нам говорят, вы перекинули 16 или 12 работников и прочее. А спросите Секретариат, сколько за это время передвинули сторонников партийного большинства? Или вы думаете, что при всеобщем движении члены оппозиции должны стоять, как неподвижные дубы, на одном месте? Это чепуха и вздор!

О конференции Угланов сказал прямо, что Московский комитет будет проводить райконференции до пленума только в маленьких земледельческих районах, не имеющих значения.

Голос. «Ребенок маленький».

Бухарин. «Ребенок маленький», но когда говорят о возрастном составе, нужно различать между ребеночком и бородачом. Относительно практических мероприятий. Я считаю, что здесь зачитанный проект резолюции, который нашему собранию представлен, совершенно правильным. Мы обещали на пленуме ЦК одно, что тезисы оппозиции будут опубликованы наряду с тезисами Центрального комитета.

Калинин. Контртезисы.

Бухарин. Да, контртезисы. И мы стоим на этой позиции. Но если вы сейчас хотите прорвать наш фронт партийной работы и прорвать тот план, который мы наметили, вы все обещания Центральному комитету срываете. Этого позволить мы не можем, тем более не можем, что тот же Зиновьев обещал организацию «левой фракции» в международном масштабе. С величайшим нахрапом и очень большим отсутствием… скромности, вы вторично нарушаете обещание, данное от лица оппозиции на последнем пленуме. Разве не ясно, к чему это ведет? Вы кричите о единстве и ведете бесстыдный подкоп, позволить который мы не можем, на который партия не пойдет.

Председатель. Слово имеет тов. Янсон.

Н.М. Янсон и Е.М. Ярославский были креатурами Сталина в Центральной Контрольной Коммиссии и проводили все наиболее гнусные дела бюрократии. Янсон был расстрелян в 1938 г.; Ярославский одним из немногих умер в своей постели. — /И-R/

Янсон. Мы, президиум ЦКК, думаем, что партийная дисциплина обязательна для всех членов партии, в том числе и для тех, которые себя почему-то считают партийными аристократами. Мы полагаем, что не только не должны допустить нарушения партийной дисциплины, но мы должны принять все меры, от нас зависящие, для того, чтобы постановления последнего объединенного пленума ЦК и ЦКК были проведены в жизнь целиком и полностью. А мы видим со стороны товарищей Троцкого, Зиновьева и других попытку изнасиловать большинство партии, навязать партии решения против тех, которые партия приняла в лице своих руководящих органов относительно дискуссии. Мы против этого и думаем, что ответ именно такого характера, как здесь представленный, должен быть дан на ту платформу, которую они прислали. Постановление пленума ЦК и ЦКК должно быть выполнено без всяких изменений, и мы полагаем, что если эта платформа оппозиции будет после сегодняшнего решения распространяться, то ответственность должна пасть на всех тех, кто занимается этим распространением, и в первую очередь, на авторов этой платформы, так как без их ведома она распространяться не будет. Это нужно непреклонно провести в жизнь. Я думаю, что ЦКК свою часть обязанностей перед партией выполнит без всяких отступлений.

Здесь говорили о большом числе исключений оппозиционеров из партии. Мы с цифрами в руках на пленуме доказали, что это неправильное утверждение. На будущем партийном съезде ЦКК придется выдержать довольно сильный напор со стороны партии, но не за излишние исключения, а за те восстановления исключенных, которые ЦКК производит, потому что в огромном числе случаев, во всяком случае, в большинстве случаев…

Ярославский. 76%.

Янсон. …мы исправляем те постановления, которые были вынесены на местах. Нам придется жесточайшую критику со стороны местных организаций выдержать на съезде, но мы этого не боимся, так как считаем себя правыми. Пожалуй, нам придется исключить кое-кого, и, если нужно, мы будем исключать. Мы вчера постановили исключить Дашковского и считаем себя вполне правыми.

Ежели бы то, что написали в своей платформе «15» перед объединенным пленумом ЦК и ЦКК, они написали, находясь в рядах любой другой нашей братской коммунистической партии, они через два дня со всей этой платформой были бы выгнаны из партии. Я это утверждаю. А в нашей партии имеется так много долготерпения, такое большое желание переработать каждого ошибающегося члена партии, чтобы оставить его в ней, так много внутренней силы и уверенности, что мы себе такую роскошь можем допустить.

У нас опять появились люди типа Оссовского* в лице Дашковского,** который пишет и подтверждает, когда спрашивают разъяснения в ЦКК, подтверждает ли он свои утверждения или нет, не внесет ли он смягчения в свои формулировки, — такие вещи, за которые мы вынуждены исключать из партии. И сегодня мы внесли в Политбюро ЦК на согласование предложение об его исключении. Дашковский утверждает, что в СССР уже начался процесс перерождения пролетарской диктатуры. Дашковский утверждает, что цекистский лозунг оживления советов фактически означал и означает курс на развязывание мелкобуржуазной и кулацкой демократии, в которой понемногу растворяется пролетарская диктатура. Дашковский утверждает, что советское государство может стать угнетателем породившего его класса, может стать исполнительным механизмом в руках другого враждебного класса. Дашковский утверждает, что нынешний ЦК делает шаги в сторону термидора. Это последнее утверждение совершенно неграмотное даже по смыслу. Так вот этот Дашковский в партии давно числится в рядах инакомыслящих, а теперь дошел до того, что ему нет места в рядах партии.

* Оссовский, Я.И. (1893—1942) — член партии с 1915 г.; в 1920-е годы сотрудник ВСНХ и Госплана. В 1926 г. исключен из партии за пропаганду демократических реформ, разрешения фракций и легализации меньшевиков и эсеров. Подвергнут репрессиям; умер в заключении. — /И-R/

** Дашковский, И.К. (1891-1971?) — член партии с 1917 г., делегат IX cъезда от XIV армии. В 1920-е годы написал несколько книжек по экономике СССР. В 1927 году принадлежал к Демократическим Централистам, подписал «платформу 15-ти», был исключен из РКП(б) и выслан во Владикавказ. О судьбе его неизвестно, но согласно некоторым данным, он пережил лагеря и тюрьмы и вышел на свободу при Хрущеве. Все его товарищи были расстреляны. — /И-R/

Троцкий. Мы такой статьи не читали.

Янсон. Даже вы, может быть, не успеваете читать того, что пишут ваши сторонники.

Троцкий. Где она была напечатана, чтобы мы могли её прочитать?

Янсон. Это было бы неуважением к нашей партии, если бы мы стали печатать в партийной прессе такие вещи. Муралов говорит: «Дайте нам, обманщикам, писать то, что мы хотим, потом печатайте все». Кто ведает, какие вы там еще глупости напишете, а мы все будем печатать. Нужно подумать о том, найдутся ли читатели. Ведь не в порядке же партийной дисциплины мы будем заставлять всех читать ваши произведения.

Троцкий. Это только вы заставляете ваши статьи и стенограммы ваших речей читать в порядке партийной дисциплины, нас и без того читают.

Янсон. Я думаю, что полезнее не то читать, что вы пишете, а читать труды Ленина. Это тысячекратно полезнее, чем читать то, что написал Дашковский и другие [дураки] ему подобные перерожденцы.

Я должен сказать, товарищи, что наряду с тем, что мы исключаем Дашковского, мы терпеливо возимся с таким членом партии, как тов. Сафаров,* который имеет достаточно оснований для того, чтобы быть исключенным.

* Сафаров, Г.И. (1891-1942) — член партии с 1908 г. В 1925-26 гг. секретарь Смольнинского райкома ВКП(б) в Ленинграде, сторонник Зиновьева. В 1926-27 гг. был послан работать в советском полпредстве в Китае. Расстрелян. — /И-R/

Зиновьев. Он более заслуженный член партии, чем вы.

Янсон. Я не знаю, как вы наделяете своих сторонников эполетами. Я не знаю, какой чин он у вас носит. Я эполетов никогда не носил и людей по ним не оцениваю.

Зиновьев. Относительно эполетов я не говорю. Он перед большевизмом, перед революционным движением более заслужен, чем вы.

Янсон. [Вы меня мало знаете.] Я вас раньше знал только с хорошей стороны, с которой вы себя публично показывали и с которой партия вас, в свое время, рекламировала. А теперь, работая в ЦКК. я вижу обратную сторону, и очень неприятную.

Калинин. [Значит, неприятная обратная сторона.]

Янсон. [Она довольно толстая, но очень скверная.]

Калинин. Зато Троцкий ею очень доволен (шум).

Янсон. Я утверждаю, что тов. Сафаров в течение двух лет вел свою дезорганизаторскую деятельность. Начал он её перед XIV съездом и все время планомерно проводил. Когда он предстал в последний раз перед нами, мы были в затруднении, так как весь наш арсенал взысканий был исчерпан, то нам ничего не оставалось, как только его исключить из партии, но мы от этого воздержались и сделали ему последнее предупреждение.

Зиновьев. Вы ссылаете его в Константинополь перед съездом, чтобы заткнуть рот критике ваших ошибок.

Янсон. Почему «ссылаем»? Любой член партии должен поехать туда, если партия пошлет. Вам можно представить характеристику людей, которые, когда их посылают на ответственную экономическую работу…

Зиновьев. Торговать лимонами.

Янсон. Обязательно лимонами торговать. Если бы он хотел выполнять директивы партии, так он нашел бы себе там весьма ответственные дела. Его посылает Наркомторг на ответственную работу. Он ни черта не делал в Китае.

Зиновьев. В Китае ему было вами же запрещено работать, в Китае Рафес сидел и «направлял» китайскую революцию.

Янсон. Он там мог бы работать, если бы захотел. Я вам сказал относительно «подвигов» Сафарова, теперь разрешите проиллюстрировать, как работают другие товарищи на тех должностях, которые им поручены. [Ко мне сегодня пришел] Один работник из Госплана РСФСР, который присутствует на всех заседаниях президиума Госплана, сказал мне, что с момента выступления тов. Зиновьева с речью на чествовании «Правды» до последнего дня тов. Зиновьев лишь один раз присутствовал на заседании президиума Госплана. Это показывает, насколько «плодотворна» была его деятельность там, но зато он очень плодороден в писании оппозиционных документов.

Муралов. Это донос неправильный.

Янсон. [У нас доносов нет, это у вас доносы.] Почему донос? Почему нельзя порицать, если кто-либо увиливает от работы? Я, во всяком случае, не позволю себе сказать что-либо столь заведомо неправдоподобное, что тов. Троцкий говорил о тов. Енукидзе.

Зиновьев. Вы в Ташкенте на активе говорили, когда спрашивали товарищи, куда меня послали работать, что «куда бы его ни послали, он поедет в Крым». А я был в Крыму всего один раз в жизни, две недели. Не стыдно ли попрекать отпуском, которым вы пользуетесь не менее, чем мы.

Янсон. Если проследить по анналам Лечебной комиссии, то можно увидеть, что вы исправно используете свои отпуска и даже с лихвой. Когда меня спросили, где вы, я сказал, что вас назначили в Госплан РСФСР, а в то время вы были в отпуску, и я мог сказать, что вы были в Крыму.

Так вот, этот работник Госплана сказал, что вы имели какие-то секретные предложения на этом единственном заседании, на котором вы после большой занятости оппозиционными делами нашли возможность присутствовать, относительно зарплаты рабочих, которые считали нужным сделать на закрытом заседании, но так как вы не вытерпели столь затруднительной и, по вашему мнению, вероятно, мелочной работы и ушли до конца заседания, то этих предложений никто не услышал.

Зиновьев. Там предлагали повысить зарплату на 6% при повышении производительности труда на 12%. Вот это действительно политический вопрос.

Янсон. Насчет зарплаты мы не менее вас сведущи.

Я полагаю, что это плодородие оппозиционеров, которое не туда направлено, куда нужно было бы направить его в интересах партии, это плодородие, которое выявилось в виде вот этого самого документа, который представлен на 116 страницах, получит достойную отповедь, достойный ответ со стороны объединенного заседания Политбюро и президиума ЦКК. Конечно, совсем неприятно выслушивать резкую критику, которая дается на ваши писания, но что же делать, ежели эта критика правильна. Критика в ответе является очень острой и резкой, но она вами заслужена, и вы её получаете. А если вы предпримете дальнейшие шаги в том же направлении, которые потребуют более кардинальных расчетов с вами партии, я думаю, что и эти расчеты будут с вами партией сведены, потому что только до поры до времени можно терпеть эти наглые нападки на партию. Если вы объявляете бонапартистами всех членов нашего ЦК, то этого партия терпеть не может. ЦК нашей партии, с которым согласно огромнейшее большинство всей партии, вы называете бонапартистами. А вы кто? Вы — кучка людей, за которой партия не идет. Получается у вас так, что кучка людей, насилующая партию, не бонапартисты, а миллионная партия, отбивающаяся от насилия — бонапартисты. Никого вы не обманете. Сегодня принимаемая резолюция поставит вас на надлежащее место в партии.

Председатель. Слово имеет т. Троцкий.

Троцкий. Насчет того, что фракционность не есть организационный принцип ленинизма, мы заявляли и 16 октября прошлого года, и 8 августа этого года в своих упоминавшихся здесь заявлениях. Но для того, чтобы фракционность не порождалась на деле, нужно, чтобы режим в партии был ленинским. А этого нет. Я заявляю, что нынешний режим партии будет не убивать фракционность, а, наоборот, все больше и больше порождать фракционность. Это т. Бухарин весною 1926 г. после XIV съезда сам понимал. Мы об этом с ним разговаривали. Мы имели на эту тему продолжительную беседу. Бухарин мне говорил:

«Насчет партрежима вы меня не убеждайте, я сам знаю, что режим невозможный, я им об этом писал, у них имеется по этому поводу ряд моих докладов».

Тов. Бухарин в свое время понимал это уже после XIV съезда, он понимал и сам писал в ЦК, что такой режим, как нынешний, неизбежно порождает фракционность.

Тов. Енукидзе и другие говорят здесь, что эту платформу нельзя распространять, потому что она-де роняет авторитет СССР, так как те лица, которые занимали прежде ответственные посты, в высшей степени критически отзываются о разных сторонах нашей жизни и политики. Замечательный аргумент! Тов. Енукидзе рассуждает так, как будто он не знает, что каждый день о наших взглядах пишется в «Правде», как будто он не читает «Правду», где о наших взглядах говорится каждый день ложь, несмотря на то что наш центральный орган называется «Правдой». В «Правде» и в ячейках изо дня в день говорится, что мы продаем или наши единомышленники продают за доллары государственные тайны, секретные документы, говорится о том, что мы «пораженцы», т.е. что бывший председатель Коминтерна, бывший председатель Реввоенсовета, бывший командующий МВО Муралов и другие являются пораженцами; Примаков, Путна являются пораженцами, а вот Базилевич или Кузьмин — это есть настоящие революционные оборонцы. Кузьмина вы знаете, насчет его морального веса двух мнений нет. То, что мы говорим в платформе, помогает нашему международному положению, ибо ставит вопрос на ноги. Лгут в «Правде», что мы пораженцы, лгут развращенные, натасканные «молодцы», лгут изо дня в день. Наоборот, из нашей платформы, которую мы предлагаем опубликовать и распространить перед съездом, видно будет, что мы не пораженцы, что мы являемся настоящими революционными оборонцами, которые правильную линию в деле обороны осмеливаются защищать против неправильностей со стороны ЦК, со стороны Сталина, который не способен вести правильную линию, которого мы вместе с Лениным дважды снимали из Красной армии, когда он вел неправильную политику. Мы его снимали с Царицына, затем с Южного фронта, где он вел неправильную политику. (Сталин прерывает.) У меня есть записка Ленина к Склянскому, где Ленин пишет, что напрасно Сталин говорит против главкома, придирается, капризничает. Это было! (Сталин прерывает.) Дважды вас снимали с фронта и каждый раз во имя обороны. А что вот эти дикие взгляды, которые «Правда» нам навязывает, поддерживают они оборону СССР? Нет, не поддерживают. Они ослабляют нашу партию и СССР. Это не останавливает вас от возведения лжи и искажения наших взглядов для того, чтобы представить их в контрреволюционном виде. Платформа наша разоблачает это, опровергает это, ставит вещи на ноги, тем самым укрепляет СССР.

Насчет того, будто рассылка стенограмм все заменяет. Неправда, т. Микоян, стенограмма не заменяет свободного обсуждения партии. Настоящие решения производятся за спиной пленума, за спиной Политбюро, на ваших фракционных заседаниях. На пленуме же специально для стенограммы разыгрывается борьба против оппозиции, речи произносятся по специальному наряду.

Сталин. А кто приходит с написанными речами?

Троцкий. Тов. Сталин, не мешайте, вы будете иметь предзаключительное слово, как всегда.

Сталин. Почему нет.

Троцкий. Вы всегда берете слово последним для того, чтобы выдвинуть новую ложь, кляузу, клевету и отравлять ею партию через партийный аппарат.

Бухарин. А как мы из Китая хотим уйти?

Троцкий. Я сейчас скажу, как вы хотите уйти из Китая. В мае месяце на пленум Коминтерна мы внесли предложение, очень простое и короткое, чтобы пленум поступил правильно и заменил резолюцию, предложенную тов. Бухариным, нашим проектом резолюции из нескольких строк (оглашает проект резолюции).

Если бы в мае приняли эту резолюцию, то мы теперь, в сентябре не были бы в таком печальном положении, мы были бы гораздо сильнее. А вы приняли бухаринскую мазню, где хвост не отвечает голове, где все рассчитано не на борьбу, а на замазывание ваших мартыновских* ошибок, — такова вся ваша майская резолюция с начала до конца. Нашу ясную и четкую резолюцию в шести строках, всю насквозь проникнутую ленинским духом, вы не приняли. Этим вы нанесли второй удар революции на новом её этапе. Теперь вы хотите исправить ошибки? Давайте исправлять. Мы вместе в вами готовы поддержать то движение, которое сейчас возобновилось…

* Мартынов (Пиккер, Александр Самойлович) (1865-1935) — старый работник российской социал-демократии. Начал свою политическую деятельность народовольцем. В конце 90-х годов Мартынов возглавлял вместе с Кричевским заграничный союз русской социал-демократии и орган последнего "Рабочее Дело", защищавший "экономистов", После раскола в социал-демократии в 1903 г. Мартынов становится одним из видных вождей меньшевистского крыла партии. Вместе с Мартовым и Аксельродом Мартынов в течение полутора десятилетий был теоретиком меньшевизма. В годы войны и после-февральские дни Мартынов вместе с Мартовым защищает "централистскую" позицию. В последние годы Мартынов эволюционировал влево и ХII съездом РКП был принят в ряды нашей партии. /Т. 2/

К этому замечанию, написанному в середине 1920-х годов, стоит добавить что Мартынов являлся в 1903-5 гг. ведущим сотрудником в "новой" "Искре" и был, по определению Ленина, одним из наиболее яростных идеологических противников большевизма. В своей брошюре "Две диктатуры" (1904 г.), Мартынов поставил ребром вопрос о конечной цели социал-демократии в предстоящей революции: либо власть, либо критика буржуазного правительства. Пугая российский пролетариат возможностью взятия власти, Мартынов призывал его остаться в роли крайне левой демократической оппозиции.

Мартынов вступил в компартию лишь в 1922 году. А 20 лет после революции 1905 года, Мартынов снова начал пугать пролетариат (на этот раз, китайский) возможностью победы Советов и установления диктатуры пролетариата. В 1927 году его назначили редактором журнала «Коммунистический Интернационал», где он сыграл центральную идеологическую роль в нападении сталинистской бюрократии на теорию перманентной революции и в провале Второй Китайской революции. /И-R/

Сталин. Маслова поддержать?

Троцкий. …в столь трудных условиях после всех совершенных ошибок, после всех поражений, мы вместе с вами готовы поддержать это движение, ослабленное всем предшествующим до последней степени, так что вы сами о нем выражаетесь архиосторожно: «мы не уверены», «мы посмотрим» и пр. Почему? Потому что всей своей ложной политикой вы сделали обстановку до последней степени неблагоприятной (шум, крики).

Каганович. Это пораженчество китайской революции…

Троцкий. И я говорю, кто не верит в методы Кагановича-Амстердамского, тот пораженец. Вы и в Китае заехали в Амстердам, а теперь разглагольствуете о пораженцах (смех, шум, разговоры).

Зиновьев. Кто отравлен… (шум, смех).

Троцкий. Я думаю, что мне будет зачтено это время.

Рудзутак. Которое т. Зиновьев кричит.

Троцкий. Не один т. Зиновьев. Думаю, мы с т. Зиновьевым сочтемся и в этом вопросе, как во многих других (шум, разговоры).

Насчет угроз т. Янсона и других, что будут преследовать нас за распространение платформы и т.д. Это пустяки — угрожать, не выйдет, это не остановит. За платформу мы постоим. Не мы одни к тому же её составляли. В составлении платформы, отдельных частей её, принимало участие минимум человек 150—200 старых большевиков, которые ни чуть не хуже тех, которые здесь сидят (реплика Кагановича),и ни один из них в Амстердам не просился, т. Каганович (шум, разговоры).

Каганович. Что, это только московские?

Троцкий. Были некоторые приезжие. Всякий серьезный ответственный член партии, который по этому вопросу нам мог что-нибудь сказать из опыта своей работы, был нами запрошен. Все они за платформу постоят. И вы думаете, что из-за вашей угрозы мы с партией не будем объясняться по поводу платформы? (шум, разговоры, реплика Кагановича). Тов. председатель, нельзя ли одного из амстердамовцев пригласить к порядку?

Говорят, что мы «пораженцы», что мы в партии хотим совершить государственный переворот и пр. Это все можно <говорить>. А опровергнуть нельзя. Есть последняя шпаргалка на этот счет МК. Все говорили на последнем пленуме насчет шпаргалок МК нелестно: шпаргалки, мол, «негодные», «дурацкие», словом, всячески величали. Но вот вышла новая шпаргалка по поводу объединенного пленума, напечатанная в количестве 5 тыс экземпляров в типографии ОГПУ, где сказано, что оппозиция хочет совершить переворот по образцу того переворота, который Клемансо совершил в 1914 г. Позвольте вам, руководителям МК, сообщить, что Клемансо никакого переворота вообще не совершал; к власти же он пришел в 17-м году, а не в 14-м, обычным парламентским путем. Никакого переворота не было. Как же можно уже после пленума, т.е. уже после того, что говорилось о шпаргалках МК («Англо-русский комитет будет главным фактором борьбы против войны» и пр.), после того, как эти шпаргалки были, как будто, признаны негодными, дурацкими, вы выпускаете новую, где снова обнаруживается невежество и чепуха.

Молотов. Обидно за Клемансо?

Сталин. О Клемансо?*

* Так в документе. — Редакция РОССПЭН.

Троцкий. Нет, обидно за Московский комитет, который о чем ни говорит, говорит ли о войне, об Англо-русском комитете, говорит ли о китайской революции, говорит неизменно чепуху. Обидно не за Клемансо, а за МК.

Насчет того, что мы представляем платформу, а не отдельные тезисы. А как же иначе? Вы обвиняете нас в социал-демократическом уклоне, т.е. в социал-демократическом подходе ко всем вопросам. Это и нужно проверить на всех вопросах. Мы говорим, у вас правый, оппортунистический уклон. Если Бухарин хочет знать, почему он против нас так силен, я отвечу, с того времени силен, когда выдвинул, что главная задача — расширение производительных сил кулака.

Бухарин. Ничего подобного я не говорил.

Троцкий. В нашей платформе есть совершенно точная цитата.

Председатель. Тов. Троцкий, ваш срок истек.

Троцкий. Вы давали по 20 мин.

Бухарин. Я говорил 13 мин.

Троцкий. Тов. Бухарин заволновался, когда дело коснулось цитаты из его речей.

Калинин. Вот нахал!

Троцкий. Вот что вы говорили: «Проблема ставится так, что нужно развязать хозяйственные возможности зажиточного крестьянства, хозяйственные возможности кулака». («Правда», 24 апреля 1925 г.). А вы смеете это отрицать! Вы стали сильны против нас с того времени, как мелкобуржуазная стихия стала крепче нажимать на государственный аппарат, а через него — и на вас. Вы сильны, когда бьете революционное крыло только потому, что опираетесь на глубокий тыл, на растущее мелкобуржуазное окружение. Разумеется так и только так. (Председатель прерывает.)

Вы распространяете стенограмму после того, как десяток человек выступал против нас, в частности, против меня, и не даете опровергнуть те утверждения, которые были сделаны. Я прошу продлить мне время для опровержения тех ложных утверждений, которые в течение сегодняшнего заседания делались против меня.

Председатель. Прошу поднять руки, кто за продление времени тов. Троцкому? Нет. Слово имеет тов. Каганович.

Каганович. Собственно вопрос идет здесь о том, кто и как будет руководить подготовкой к съезду партии. Или будет руководить Центральный комитет, или оппозиция, пользуясь своей фракционностью и низводя роль Центрального комитета в подготовке к съезду на нет. Оппозиция все время стояла на том, что нет Центрального комитета, что есть сталинская фракция, и поэтому они его не признавали. Они это делают и сейчас. Это показывает, что после своего заявления 8 августа они ни на йоту не отступили в оценке ЦК, они хотят, чтобы подготовка съезда партии шла не под руководством Центрального комитета, чтобы партия не по-деловому подготовлялась к съезду, чтобы партия не разрешила трудных задач, которые перед ней стоят. Зато оппозиция хочет, чтобы она получила возможность еще более интенсивно наступать на Центральный комитет, на партию.

Предлагаемый Политбюро проект дает совершенно правильный ответ. Ничего нового в этой платформе нет. Это есть собранное воедино повторение всего того, что оппозиция говорила до сих пор. Мы подготовляемся к тому, чтобы перед съездом партии внимательно обсудить каждый вопрос: и хозяйственную работу, и работу в деревне, и т.д. Или мы будем заниматься общими разговорами обо всем и ни о чем, или мы будем подготовляться по каждому отдельному вопросу. Оппозиция в своем документе сразу говорит обо всех вопросах и обо всей практике и политике нашей партии по всем вопросам. Разве мы можем так готовиться к съезду партии? Конечно, нет. Мы должны подготовлять съезд партии и по вопросам хозяйства, и по вопросам работы в деревне, и т.д. Если бы мы начали обсуждение сразу по всем вопросам, как это предлагает оппозиция, то мы собьемся с правильной подготовки. Именно этого и хочет оппозиция.

В постановлениях последнего пленума ЦК ясно сказано, что мы начнем обсуждение в партии не позже, чем за месяц до съезда, опубликовав тезисы ЦК и контртезисы оппозиции. Сейчас оппозиция срывает это решение, она вносит платформу, требует её опубликования и начать сейчас же лихорадочную дискуссию, которая бы сбила партию с правильной подготовки партии к съезду. Сам по себе характер платформы ничего общего не имеет с действительным искренним желанием по-деловому помочь партии подготовиться к съезду. [Я думаю, что пора нам сорвать маски и кончить разговоры об искренности оппозиции.] Это и есть продолжение той линии срыва решений партии, какая была и до 8 августа, и этот срыв прикрывается фразами об искренности и т.д. Но какая искренность, когда они начали уже срыв их собственного заявления 8 августа, назавтра же после своего заявления они начали срывать его самым бесстыдным образом. Что у нас было, например, на Украине, в Харькове? Назавтра же после пленума приехал из Москвы, как выразился один из оппозиционеров, «вроде как член ЦК оппозиции». Приехав в Харьков, он собрал собрание и сделал доклад, раздал материалы и шпаргалки и призывал к продолжению фракционной работы под руководством исключенного из партии Белова. Было второе собрание, на котором уже практически были намечены докладчики и организаторы по районам и по кустам. Рабочий ХПЗ, который был на этом собрании, выступил с разоблачениями, отказался от оппозиции, потому что он увидел, что оппозиция лжет, что она обманывает партию, что после своего заявления от 8 августа собирается, организовывается и учит, как надо выступать и как надо бороться против партии. [Это нам рассказал т. Захаров, бывший оппозиционер.] А что означает сегодняшнее заявление тов. Зиновьева о том, что в Коминтерне подготавливается и организовывается настоящее левое крыло, т.е. подготовляется раскол.

Зиновьев. Насчет раскола вы сочиняете.

Каганович. А что означает, что вы заявляете, что организуется левое крыло Коминтерна?

Зиновьев. [Мы не говорим, что мы с Мартыновыми и Шмералями.] Это означает, что если руководство переходит к Мартыновым, Мейерам, Шмералям, то все ленинцы будут против этого бороться.

Каганович. Извините, этим вы еще раз подтверждаете, что вы в союзе с Масловым и Рут Фишер подготовляете раскол Коминтерна. Ваши документы, опубликования которых вы требуете, ничего нового не прибавляют. Ничего вы не можете добавить к этому.

Голос. Они против стенограмм пленума.

Каганович. Тов. Муралов тоже демократ, он всегда упрекал партию в том, что мы якобы не освещаем жизнь партии перед всей партийной массой…

Троцкий. Неправда, не то он говорил.

Каганович. …а теперь он говорит, что не нужно распространять стенограмм пленума.

Троцкий. Неправда, мы против замены живого обсуждения подтасованным чтением стенограммы.

Каганович. Вы можете кричать сколько угодно, но все слышали, что Муралов говорил. Когда сейчас хотят, чтобы мы опубликовали эту платформу, эти документы, чтобы началась сегодня же трепка партии, то мы говорим, что этот номер не выйдет не потому, что мы боимся вашей пустозвонной платформы, а потому, что этим нарушается решение пленума и срывается нормальная подготовка к съезду. По существу вашей платформы ЦК не раз давал ответ, и надеемся, даст достойную оценку в тезисах. [Вы говорите, что в кадрах партии уменьшился рабочий состав, вы лжете. Вы лжете также, когда говорите, что за последние годы уменьшился социальный состав партии, а приводите цифры с первого января 27-го года, потому что у вас других цифр нет. Я говорю, что за последние годы рабочий состав партии сильно вырос] Политбюро совершенно право, когда оно отвергает печатание этой платформы и не углубляется в обсуждение платформы по существу. Ответ по существу дадут тезисы, которые будут напечатаны к съезду. Вы можете ответить контртезисами, и они будут напечатаны, и поверьте, вы так же провалитесь, как провалились на «Авиаприборе» или на Путиловском заводе. В прошлом году Зиновьев говорил мне, что я приеду к вам в Харьков, на Украину, и выступлю, не успел он выехать из Москвы, задержали его рабочие «Авиаприбора», которые провалили его с его платформой, после этого он не захотел совсем ехать никуда. Мы надеемся, что в этом году тоже так будет, и ему так же нашлепают, как и на «Авиаприборе». Так что мы этого не боимся, партия не хочет такой дискуссии, которую вы партии навязываете. [Речь идет о том, кто будет руководить подготовкой к съезду, будет ли руководить оппозиция или ЦК.] Такой дискуссии, какую оппозиция хочет, не будет, потому что ЦК будет руководить, а не оппозиция. [Вот почему не следует допускать, чтобы платформа была опубликована, даже не только сейчас, а после. Пускай они отвечают контртезисами, а не платформой, пускай они отвечают по каждому конкретному вопросу, а не общей платформой.] Вы хотите сбить партию с правильного обсуждения съездовских вопросов, но это вам не удастся.

Гранки заканчиваются выступлением Л.М. Кагановича. Далее текст воспроизводится по стенограмме. Правленая стенограмма выступления В.М. Молотова отсутствует, текст воспроизводится по неправленой стенограмме. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 704. Л. 83—89. — Редакция РОССПЭН.

Молотов. Тов. Зиновьев говорил, что т. Каменев на пленуме ЦК и ЦКК заявил о подготовке оппозицией платформы. Никто не возражал на это. Но товарищи, присутствовавшие на пленуме ЦК, и товарищи, читавшие стенограмму, знают, что ничего этого не было. Есть решение объединенного пленума ЦК и ЦКК, там все, что касается подготовки к съезду, было записано. Было предложение ЦК и были приняты все условия подготовки, которые действительно необходимы для подготовки к XV съезду. Все это имеется в решениях объединенного пленума ЦК и ЦКК, и я думаю, что нельзя не видеть того, что в данном случае ЦК сделал максимальное из того, что делалось до настоящего времени в целях подготовки к съезду. Никогда не было такого положения, чтобы пленум ЦК успел за месяц до партийного съезда опубликовать тезисы ЦК по всем вопросам. Теперь такое решение принято, очевидно, оно будет выполнено, максимальные условия, которые требует партийный устав, решения съезда в деле подготовки к съезду, они в ЦК выполняются. Мне кажется, в данном случае решения объединенного пленума выполняются в полной мере. Теперь нам предъявляют платформу по всем вопросам теории и практики партии. Я хотел спросить авторов этой платформы, когда это было в нашей партии, перед каким съездом партии, хотя бы раз за всю революцию кто в нашей партии выступал… оппозиции, которая бы выдвигала свои предложения, свою платформу буквально по всем вопросам партийной практики и политики*. Когда это было? Никогда этого в нашей партии не было. И мне думается, что этого не потому не было, что это случайность в нашей партии, а потому, что это законно, нормально, единственно возможно для нашей партии, если мы не предполагаем, что партия находится накануне раскола, если не предполагать, что нужна новая платформа для построения новой партии. Никогда этого у нас не было, никогда не было того, чтобы выставлялась платформа со стороны оппозиции по всем вопросам партийной политики. И это является признаком того, что партия бережет свое единство. В частности, ни один член ЦК, ни один член ЦКК ничего подобного никогда не допускали.

* Так записано в неправленой стенограмме. — Редакция РОССПЭН.

Я не буду говорить по существу этой платформы, так как платформа в значительной мере повторяет то, что в партии раскритиковано, осуждено, с другой стороны, она повторяет те предложения, которые партия проводит. Оппозиция задним числом пытается выдать за линию оппозиции и противопоставить линии ЦК партии некоторые предложения, которые партией давно проводятся. Мы видим на этом документе, что тут имеется со стороны оппозиции явно фальшивая политика, имеется явное желание подтасовать линию партии, исказить её, выдать за свое то, что партия отбила в борьбе с оппозицией.

Я приведу еще один пример того, как оппозиция подтасовывает линию партии. Недавно мы получили коллективное заявление со стороны оппозиции, где ставился вопрос: если будет война, то каждый рабочий, крестьянин, батрак и бедняк спросит, какая это война, во имя чего она ведется. А теперь оппозиция, не моргнув, что называется, глазом, в своей платформе говорит: нашу войну поведут рабочие и батраки с опорой бедноты, с союзником середняком и против своего кулака. Таким образом, мы видим, что факты здесь стараются незаметно подтасовать, подтасовываются карты для того, чтобы показать, что якобы то, что партия требовала признать со стороны оппозиции, якобы это и есть та линия, которую защищала оппозиция до последнего времени. Мы тут имеем явную подтасовку фактов. Все это лезет из ряда пунктов этой платформы. Это, конечно, не будет затушевано перед нашей партией.

Смысл этой платформы, смысл того, что перед XV партсъездом появляется платформа оппозиции буквально по всем вопросам партийной политики, смысл этого заключается в том, что партия готова к расколу, что в нашей партии пытаются подготовить новую партию, пытаются создать новую партию на новой платформе.

Троцкий. Кто вам поверит? Вы ведь и о повстанчестве говорили.

Молотов. Я это повторяю. Эта платформа ваша доказывает, что вы вашу повстанческую линию против ЦК ведете дальше и после объединенного пленума ЦК и ЦКК. Ваш путь лишний раз подчеркивается тем, что вы предлагаете в этой платформе. Самый факт появления этой платформы говорит об этом. Вы действуете так, как действует Маслов. Вы идете тем самым путем, по которому пошли Масловы. Масловы подготовляли в германской компартии раскол, извращали линию партии. Это им не удалось. Их выгнали. Вы идете этим же путем.

Оппозиция решилась идти путем Масловых. Вот что означает платформа оппозиции в нашей партии. И эта ваша платформа показывает, что практика ваша, ваша фракционность доводится до конца.

То, что здесь т. Троцкий заявил на настоящем объединенном заседании, что в этой платформе принимало участие 150—200 товарищей, говорит следующее, что это была партийная оппозиционная конференция.

Троцкий. Ну вот, ну вот, так и есть.

Молотов. Конференция против партии, против ЦК.

Троцкий. Если на наших глазах (звонок председателя) тут же производятся столь вопиющие искажения, что же пойдет по рабочим ячейкам?! Я говорил об отдельных приезжавших товарищах, мы с ними советовались, с отдельными приезжавшими товарищами (шум, разговоры). В Москве человек 100 было, которые участвовали в выработке платформы, а десятки товарищей приезжали в разное время за эти месяцы, в том числе и Каменев, и Раковский, мы с ними советовались, и с Украины приезжали товарищи, у которых мы многому учились. Никакой конференции по выработке платформы не было (звонок председателя, шум, крики).

Каганович. Дашковский был.

Молотов. Не пытайтесь трусливо отказываться от ваших слов, ваша речь совершенно ясна.

Троцкий. Почему я должен отвечать за вашу ложь? Ничего такого я не говорил. Ведь я сам же вам назвал число 150—200 чел.

Рудзутак. Успокойтесь, т. Троцкий.

Троцкий. Вы как председатель должны были бы сказать оратору, что не надо лгать.

Рудзутак. Тов. Троцкий, я прошу вас это применить, прежде всего, к самому себе.

Молотов. Против этого я привык не отвечать т. Троцкому, потому что клеветнические приемы, инсинуация Троцкого — это главный метод т. Троцкого … (не слышно) из мещанского городка, только этим методом пытается опровергать, когда говорят по существу его политики.

Я знаю, что вы имели 150—200 членов партии, которые знали об этой вашей платформе, но не знала ЦКК, не знал ЦК. Все знали, кроме ЦК. Вот эта маленькая случайность говорит за то, что конференции вы созываете, вы это теперь провозглашаете вашей практикой. Вы пытаетесь обвинить ЦК как группу Сталина, линию ЦК провозглашаете линией партии… (не слышно)… это беспартийные интеллигенты и меньшевики, только люди, которые не признают нашей партии, пытаются дискредитировать, облегчить пути борьбы с нашей партией, люди беспартийные, чуждые партии прибегают к этим методам. Вы переходите на эти методы, самые худшие методы борьбы с нашей партией.

Что касается обвинения, которое здесь в самой грубой и самой безотрадной форме повторяет т. Зиновьев, Дашковский, Оссовский и прочие — явное перерождение, обвинение ЦК в бонапартизме, термидорианстве, тогда отказались и теперь снова повторяют. Я кончаю.

Теория этой платформы, линия этой платформы — это линия оссовщины, не ленинцы, а оссовцы, вот кто вы такие, на практике — масловцы.

Троцкий. Если молотовщина есть ленинизм, то вы правы.

Молотов. Ваша теория — оссовщина, вы не ленинцы-большевики, а оссовцы. Практика ваша есть практика ренегата Маслова, это доказывает ваша платформа. Вот, собственно, какой ответ ЦК на эту линию оппозиции, которая все дальше и дальше уходит от нашей партии.

Председатель. Слово имеет тов. Сталин.

Имеются два варианта выступления И.В. Сталина: неправленая стенограмма и перепечатка, включенная в правленую стенограмму. Текст воспроизводится по перепечатке. Кем была произведена правка, установить не удалось, т.к. экземпляр с авторской правкой отсутствует. — Редакция РОССПЭН.

Сталин. Товарищи, прежде всего я должен опровергнуть некоторые заявления Зиновьева и Троцкого, совершенно не соответствующие действительности. Тов. Зиновьев то и дело тычет нам Мартынова, Рафеса и других. Но он скрывает от партии, что Мартынова и Рафеса привлек к работе в Коминтерне именно тов. Зиновьев, а не кто-либо другой.

Зиновьев. Ничего подобного, Оргбюро постановило. [Оргбюро назначало всех русских работников в Коминтерн.]

Сталин. Это мы докажем на основании документов, что Рафес и Мартынов привлечены к работе в Коминтерне по предложению Зиновьева.

Бухарин. Есть письма Зиновьева на этот счет.

Сталин. Во-вторых, насчет того, что будто бы Сталин был дважды отозван с фронта за его ошибки. Так говорил здесь тов. Троцкий. Я заявляю, товарищи, что это совершенно неправильно. Я докажу, что Троцкий валит тут с больной головы на здоровую, что именно Троцкий отзывался с фронта за его ошибки на фронтах Колчака и Деникина. Имеется ряд документов, и это известно всей партии, что Сталина перебрасывал ЦК с фронта на фронт в продолжение трех лет, на юг и восток, на север и запад, когда на фронтах становилось туго. Я хорошо помню, как в 1920 г. требовал от меня ЦК переезда из Харькова в Ростов, где у нас дело обстояло плохо, и когда я настойчиво просил ЦК отменить это решение, указывая на то, что мне пора вернуться в свои наркоматы, в РКИ и в Наркомнац, что в Ростов должен поехать Троцкий, а не я, что мне надоело чистить «чужие конюшни». Я помню так же хорошо, как в том же 1920 г. ЦК требовал от меня поездки на польский фронт в момент, когда поляки занимали Киев и когда я выговорил себе право вернуться с фронта после того, как нам удастся освободить Киев и Ровно, и несмотря на это, даже после освобождения Киева и Ровно, ЦК заставил меня остаться на фронте. Мне несколько неудобно говорить об этих фактах, но я вынужден напомнить о них для того, чтобы опровергнуть измышления т. Троцкого.

А вот несколько фактов о том, как Троцкого отзывали с фронта.

Первый факт касается вопроса о ликвидации Колчака. Я утверждаю, я об этом заявлял в печати и никто не опровергал, что в самых важных случаях Гражданской войны, когда дело шло об основных врагах, о Деникине и Колчаке, основные военные вопросы решались у нас без Троцкого, против Троцкого.

Троцкий. Да разве я могу опровергать всю клевету против меня? Где? Каким путем? Издадим всю переписку с Лениным, она у меня подобрана.

Сталин. Я вам не мешал, не мешайте и мне.

Троцкий. Вы всегда имеете предзаключительное слово.

Сталин. Вы говорите неправду, потому что вы жалкий трус, боящийся правды.

Троцкий. Вы ставите себя в смешное положение.

Муралов. Это ложь, спросите Красную армию.

Сталин. Подождите, тов. Муралов, получите и вы ответ. Вопрос стоял тогда в Политбюро так: двигаться ли дальше Уфы, прогнав Колчака за Урал и оставив за собой Урал, или остановиться на линии Уфы, оставив Урал в руках Колчака, и перебросить войска на юг. Троцкий высказывался за приостановку наступления в районе Уфы и, стало быть, за оставление Урала в руках Колчака. Политбюро высказалось против этого плана, считая, что план Троцкого означал бы помощь Колчаку, и постановило продолжать наступление на Колчака, прогнав его за Урал. В связи с этим Политбюро решило заменить главкома Вацетиса, который был тогда сторонником плана Троцкого, другим главкомом, Каменевым, и послать на фронт новых работников. С того времени Троцкий был совершенно «отшит» от Восточного фронта. Вацетиса заменили Каменевым, послали на Восточный фронт новых людей и ликвидировали таким образом Колчака против Троцкого.

Троцкий. Напечатаем и разошлем всю переписку мою с Лениным по военным вопросам.

Сталин. Я не знаю, почему вы до сих пор не рассылаете переписку. Таков факт, товарищи. После этого инцидента в Политбюро тов. Троцкий сбежал из Политбюро и не появлялся на работе, [Ленину] Свердлову было поручено уговорить т. Троцкого, а мы приняли решение, что Троцкий обязан подчиниться решениям ЦК.

Второй факт. Он касается вопроса о ликвидации Деникина. Была одна попытка летом 1919 г. ликвидировать Деникина. Эта попытка не удалась, и Деникин продвинулся к Орлу. В связи с этим был созван ЦК для намечения новых мероприятий по ликвидации Деникина. ЦК обязал меня поехать на Южный фронт. Зная манеру Троцкого и методы его работы на фронте, зная, что он будет приезжать на трех поездах, дезорганизуя работу штаба, я заявил Центральному комитету, что поеду на деникинский фронт, если т. Троцкий не будет вмешиваться в дела этого фронта. ЦК признал, что мое требование правильно, и согласился с моим предложением о невмешательстве т. Троцкого. С того времени т. Троцкий не показывался на Южном фронте. Мы вернули себе Орел, Курск, освободили Ростов и Одессу без вмешательства т. Троцкого в это дело. Ни разу т. Троцкий на этот фронт не приехал, начиная с момента взятия Орла. Был единственный случай, когда т. Троцкий звонил мне на фронт по телефону, спрашивая, не возражаю ли я против того, чтобы он приехал на фронт на короткий срок вместе с женой. И он действительно приехал ночью на полчаса.

Троцкий. Что такое? Я, ночью, с женой приехал? Что за чепуха! Чепуха!

Сталин. Это подтвердит т. [Серебровский] Серебряков.

Троцкий. Ни разу жена не приезжала на фронт, чистейшая ложь.

Сталин. Я отвечаю за каждое свое слово. Вы приехали ночью, приехали на полчаса, как воришка, ибо вам была воспрещена поездка на Южный фронт.

Троцкий. Кто вам поверит? Сталин. [Серебровский, Егоров] Серебряков еще жив. Он должен это подтвердить.

Муралов. Но под руководством Троцкого.

Сталин. Не прикидывайтесь, т. Муралов, добрым мужичком. Я знаю всю вашу душу.

Муралов. Какую душу?

Сталин. Фарисейскую. Вы так же дружны с правдой, как с ленинизмом. Была, стало быть, первая попытка ликвидации Деникина, попытка неудачная. Была вторая попытка, разбившая Деникина и освободившая от него Украину. Так вот, во время этой второй попытки Троцкий не ездил больше на Южный фронт.

Троцкий. Зачем же меня партия держала во главе армии? Ведь вы на партию клевещете, а не на меня.

Сталин. Жалкий вы человек, лишенный элементарного чувства правды, трус и банкрот, нахал и наглец, позволяющий себе говорить вещи, совершенно не соответствующие действительности. Вот вам мой ответ.

Троцкий. Вот он весь: груб и нелоялен. [Кто это: «вождь» или лошадиный _[_ барышник].

Сталин. В отношении Троцкого никогда у меня лояльности не будет, ибо он не лоялен к партии.

Троцкий. Ленин говорил не о вашем отношении ко мне, он вообще вашу душу определил, взвесил вас на ладони и сказал: груб и нелоялен.

Сталин. Жалкий вы человек, трус, нахал и наглец, чего вам никогда не простят рабочие.

Троцкий. Бессилие ваше обнаруживает ругань ваша.

Сталин. На вашу ругань вам отвечаю руганью, которую вы заслужили, чтобы вы знали свое место в партии и чтобы вам было известно, что рабочие потреплют вас за такие вещи.

Председательствующий. Тов. Сталин, твое время истекло.

Голоса. Продлить время.

Троцкий. Дать ему еще 5 мин. Председательствующий. Нет возражений?

Троцкий. Конечно, нет, пускай говорит.

Сталин. Тов. Троцкий требует равенства между Центральным комитетом, который проводит решения партии, и между оппозицией, которая подрывает эти решения. Странное дело! От имени какой организации берете на себя смелость говорить так нахально с партией?

Зиновьев. Перед съездом каждый член партии имеет право говорить, а не только организации.

Сталин. Я думаю, что перед съездом партия не разрешит говорить так нахально отщепенцам партии.

Зиновьев. Не отщепите, не грозитесь, пожалуйста.

Сталин. Вы сами себя отщепили. Вот в чем ваше несчастье. Есть решение объединенного пленума ЦК и ЦКК о том, чтобы открыть дискуссию за месяц перед съездом, после опубликования тезисов ЦК. Почему об этом молчат Троцкий и Зиновьев? Они хотят сорвать решения объединенного пленума ЦК и ЦКК, открыть дискуссию за три месяца до съезда. Но разве трудно понять, что ЦК не пойдет на этот антипартийный шаг, что ЦК будет проводить как решение объединенного пленума ЦК и ЦКК, так и резолюции X и XIII съездов нашей партии о недопустимости дискуссии по платформам.

Толкуют о бонапартизме. Что такое бонапартизм? Бонапартизм есть попытка меньшинства навязать большинству свою волю путем насилия. Кто, кроме чудаков, может утверждать, что большинство нашей партии навязывает себе самому свою же собственную волю путем насилия? Не глупо ли это? Если вообще возможна попытка бонапартизма в нашей стране, то она может исходить лишь со стороны оппозиции, так как она представляет ничтожное меньшинство, и, по всей вероятности, ни одного делегата не будет иметь на партийном съезде….

Троцкий. Очевидно.

Сталин. Точно так же как оппозиция не имела ни одного делегата на XIII съезде партии. Уж если возможны попытки бонапартизма, то, скорее всего, со стороны меньшинства нашей партии, со стороны оппозиции, которая старается навязать свою волю подавляющему большинству нашей партии.

Нас дразнят, говоря, что мы боимся правды, высказываясь против непрерывных дискуссий. Это чепуха, товарищи. Посмотрите на стенограммы объединенного пленума ЦК и ЦКК. Три выпуска, около тысячи страниц. Мы роздали в количестве 8000 экз. Там имеются речи защитников партийной линии и противников этой линии. Рабочие имеют возможность сравнить их и определить свое отношение. Где же тут боязнь правды? А что нового дали оппозиционеры в своей так называемой «платформе» в сравнении с теми речами, которые имеются теперь в стенограммах пленума? Абсолютно ничего нового! Почему же они так настаивают на новой дискуссии? Потому что они хотят дезорганизовать партию, лишить нас возможности вести положительную работу и создать иллюзию о том, что положение в партии неустойчиво. Но мы не можем отказаться от положительной работы ради прихотей оппозиции. Может быть, для оппозиции положительная работа представляет излишнюю роскошь, но мы не можем так смотреть на творческую работу партии. Мы не можем далее создавать вредную иллюзию, что партия превратилась у нас в дискуссионный клуб, что партия неустойчива и т.д. Мы не можем этого сделать, так как, во-первых, это не соответствует действительности, во-вторых, это противоречит нашему представлению о партии и, в-третьих, мы окружены врагами. А то, извольте радоваться, пришла фантазия оппозиционерам написать большую брошюру, отвечай обязательно на эту брошюру, чтобы вся эта драчка стала достоянием заграницы и чтобы это создало впечатление слабости в нашей стране.

Троцкий. Они из «Правды» это знают, вы в «Правде» только и делаете, что ведете дискуссию.

Сталин. Насчет режима в партии. Говорят, что при Ленине режим был другой, что при Ленине оппозиционеров не перебрасывали в другие места, не высылали и т.д. Слабая у вас память, товарищи из оппозиции. А не помните ли вы, что Ленин предлагал выслать т. Троцкого на Украину? Тов. Зиновьев, верно это или нет? Что же вы молчите?

Зиновьев. Я у вас не на допросе. (Смех, шум, звонок председателя.)

Троцкий. А «завещание» Ленина вы скрываете? Ленин в своем «завещании» все сказал про Сталина. Весь Сталин виден как на ладони. Ни убавить, ни прибавить ничего нельзя.

Молотов. Приемы настоящего Мартова!

Сталин. Вы лжете, утверждая, что кто-либо скрывает «завещание» Ленина. Вы хорошо знаете, что оно известно всей партии. Вам известно так же, как и всей партии, что «завещание» Ленина убивает именно вас, нынешних лидеров оппозиции… Далее, верно ли, что именно при Ленине перебрасывали на работу в другие районы, в Туркестан и другие места тт. Томского и Сокольникова? Верно или нет? Верно или нет, что Ленин в такой ответственный момент, как момент Октябрьского восстания, настаивал на исключении из партии тт. Зиновьева и Каменева? Факт это или нет? О чем все это говорит? О том, что Ленин признавал необходимость репрессий ничуть не в меньшей степени, если не в большей степени, чем ЦК нашей партии. Судите теперь, чего стоит болтовня оппозиции о режиме в партии.

Последний вопрос. Удивительно, до чего докатились лидеры нашей оппозиции. Они уверяют в своей «платформе», что в кругах руководящего большинства нашей партии имеется план ликвидации монополии внешней торговли, план отказа от помощи китайской революции, план наделения кулаков и новой буржуазии политическими правами и т.д. Характерно, что эту гнусную ложь и клевету на нашу партию повторяет точь-в-точь в своей печати контрреволюционная группа Маслова-Рут Фишер. Вот что она пишет в своем органе, должно быть, по директиве от Троцкого и Зиновьева:

«Мы очень хорошо представляем себе, — пишут эти ренегаты, — какой тон взяли на пленуме какой-нибудь Рыков, какой-нибудь Ворошилов, какой-нибудь Рудзутак, т.е. крыло, программа которого, как вытекает из всех их политических действий, следующая: отмена монополии внешней торговли, признание довоенных долгов и уплата от 150 до 200 млн золотых рублей процентов в год, далеко идущие политические уступки кулакам и новой буржуазии ("правый маневр")». (См.: Фане дес Коммунисмус, № 24).

И вот оппозиция требует, чтобы мы опубликовали эту и подобные клеветы на партию. Допустим, что мы её действительно опубликовали. Что же из этого получится? Получится то, что буржуазия Запада, узнав по ложному доносу Троцкого и Зиновьева на нашу партию о том, что наша партия готова на все и всякие уступки, будет еще больше напирать на наше государство, будет еще больше нажимать на нас и, так как мы монополию внешней торговли не сдадим ни при каких условиях, создастся такая обстановка, при которой мы будем лишены возможности оттянуть войну хотя бы на несколько лет. Вот вам вероятный результат оппозиционных домоганий насчет опубликования гнуснейших клевет на нашу партию. Сделаем ли капиталистическую буржуазию более уступчивой, если эта буржуазия узнает от таких членов ЦК, как Троцкий и Зиновьев, что мы готовы идти на все уступки? Ясно, что нет. Мы этим только лишимся всякой возможности оттянуть войну, хотя бы на некоторое время. Разве могут говорить о нашей партии таким языком люди, являющиеся не врагами нашей партии, не врагами нашего государства, а его защитниками?

Зиновьев. Если вы говорите, что мы агенты Чемберлена, это помогает государству и партии или помогает Чемберлену? Конечно, Чемберлену!

Сталин. Никто вас агентом Чемберлена не называл. Но поймите, до чего вы ослепли в своей фракционной борьбе. Вы до того замкнулись в своей жалкой фракционной скорлупе, вы до того потеряли голову в своей борьбе против партии, что готовы писать для буржуазии ложный донос на партию, уверяя её, эту буржуазию, что партия готова на все уступки, и как бы говоря ей, этой самой буржуазии: нажимайте покрепче, не делайте уступок, вам обеспечена любая уступка от ВКП. Разве так может говорить член партии против своей партии, против своего пролетарского государства, доносить ложно на партию, на государство?

Зиновьев. Это говорит автор «от Чемберлена до Троцкого».

Сталин. Дойти до этого могут лишь такие люди, которые скатились в лагерь наших врагов. Ну, а мы хотим вытащить вас из этого тупика.

Троцкий. Вылезьте из болота сами раньше. (Шум, крики, звонок председателя.)

Зиновьев. Сами выходите поскорее из тупика. Мы на ленинской дороге, а вы с нее сошли.

Сталин. Есть один-единственный судья, способный решить вопрос о том, кто куда катится. Этот судья — Коминтерн и ВКП, которые решили, что вы катитесь к меньшевикам. Разве V конгресс Коминтерна не решил, что троцкизм есть мелкобуржуазный уклон?

Троцкий. Перерешит, придет час.

Сталин. Разве VII расширенный пленум исполкома Коминтерна не решил, что оппозиция представляет меньшевистский уклон?

Зиновьев. Он же по вашей инициативе решил, что Чан Кайши не выдаст.

Сталин. Изволите сплетничать, т. Зиновьев. От этих решений Коминтерна и ВКП вам не уйти. И вот эти люди требуют, чтобы мы опубликовали их антипартийный и клеветнический, в корне ложный донос капитализму на нашу партию, затруднив тем самым международное положение нашей страны, нашего пролетарского государства. Не ясно ли, что они сошли с ума, требуя от нас невозможного.

Не ясно ли после этого, что платформа оппозиции есть платформа полного идейного и политического банкротства взбесившихся мелкобуржуазных интеллигентов.

Рудзутак (председатель). Слово имеет т. Ярославский.

Троцкий. Тов. Сталин говорил 25 мин.

Рудзутак. Ровно 20 мин.

Троцкий. Тов. Сталин говорил 24 мин.

Рудзутак. У вас часы на полчаса вернее солнца. Слово имеет т. Ярославский.

Ярославский. Сначала некоторые справки. Здесь мотивируется некоторыми оппозиционерами досрочный и сверхсрочный выпуск такой платформы тем, что у нас такой плохой режим в партии, что мы назначили конференции до поры до времени, и тем, что мы расправляемся ссылками с инакомыслящими и пр. Я утверждаю, что эти заявления, которые сейчас делаются оппозицией, буквально повторение тех упреков, которые делали Косиор, Сапронов и др. Ленину на XI съезде. Я беру отчет XI съезда партии. Тов. Косиор спрашивал: «Сколько в течение этого года переброшено партийных работников по всей губернии…» (читает)*.

* В стенограмме цитата из выступления В.В. Косиора отсутствует. Далее идет текст: (Вставить на стр. 113 со слов до слов «Я это обстоятельство» и от слов «ЦК партии сейчас же после X съезда…» закончить словами «культивировал? борьбу» (в том же абзаце). — Редакция РОССПЭН.

[Я т. Молотову послал записку, где спрашивал: «Скажите, сколько в течение этого года переброшено партийных работников по всей России из губернии в губернию, из района в район, и чем Оргбюро руководствовалось при переброске?» Тов. Молотов не ответил на эту записку. Если вы захотите разобраться в этом вопросе таким путем, как предлагал т. Ленин, — путем выделения секции или комиссии, то вы увидите, что в этом отношении ЦК опять-таки, вопреки постановлению X съезда партии, проводил вполне определенную политику. Если кто-нибудь имел смелость или считал необходимым выступить с критикой или указывать на те или иные недостатки, которые существуют у нас в области советского и партийного строительства, он сейчас же зачислялся в оппозицию, и сейчас же доводилось до сведения кого следует, и такой товарищ изымался. Возьмем, например, Урал. Тт. Сапронов, Косиор, Мрачковский и целый ряд других уральских товарищей были сняты с Урала по соображениям абсолютно неделового характера. Я это обстоятельство могу доказать фактами в комиссии, если будет угодно такую комиссию выделить. ЦК партии сейчас же после X съезда издал известное обращение к членам партии. В этом обращении ЦК указывал на то, что отныне должна быть прекращена всякая фракционная борьба, что отныне партия должна быть ближе к массам, что все старое должно быть забыто и что при переброске нужно руководствоваться исключительно деловыми соображениями. Что этого не было, утверждаю, основываясь на примере Урала, на примере того, как Политбюро ЦК нашей партии обошлось с членами президиума ВЦСПС — с той частью, которая до X съезда принадлежала к известной вам группировке. В обоих этих случаях, где, в силу известной случайности или других обстоятельств, верхушки были на стороне группировки, возглавляемой тогда т. Троцким, на этом примере, как ЦК обошелся со всеми товарищами, на примере, о котором у меня нет времени рассказывать, я утверждаю, что ЦК первый это воззвание нарушил и культивировал фракционную борьбу.]

Таким образом, Ленину, ленинскому ЦК ставили в упрек решительно все то, что сейчас эти люди, которые ничему не научились с тех пор путному, ставят теперь в упрек нашей партии.

Чем объясняется, спрашивал Косиор, все это? «Это, дорогие товарищи, объясняется тем…» (читает)*

* В стенограмме цитата из выступления В.В. Косиора отсутствует. Далее идет текст: «Вставить на стр. 114 стеногр. отчет XI съезда до слов "мясниковщина — это результат…"». — Редакция РОССПЭН.

[«Это, дорогие товарищи, объясняется тем режимом ежовых рукавиц, который ничего общего не имеет с действительной партийной дисциплиной и который у нас культивируется. Наша партия в целом у нас грузит дрова, метет улицы и лишь голосует, а не решает никаких вопросов. Но мало-мальски здоровый пролетарий, попадая в эту обстановку, не уживается в ней. Он или уходит из партии, или попадает к Мясникову. Мясниковщина — это результат того режима, который нам надо изменить во что бы то ни стало».]

А теперь, когда мы сделали так, что не только члены нашей партии, но и кандидаты, которых мы знаем как верных людей, знакомятся с подлинными документами, протоколами наших заседаний, наших пленумов ЦК, приходят такие демократы, как тов. Муралов, и говорят: «Там у вас и кандидаты участвуют». И тов. Зиновьев пишет о кандидатах в своем письме в ЦК и ЦКК, пишет насчет того, что мы нарушаем устав в отношении кандидатов. Я утверждаю, что тов. Зиновьев не знает устава нашей партии и отошел по крайней мере на 10 верст от политики Ленина в отношении кандидатов, когда Ленин предлагал на XII съезде не только увеличить всем кандидатский стаж, но и определить особенно детально и подробно, в чем должно состоять действительное прохождение кандидатского стажа, каковы должны быть условия проверки, что кандидатский стаж действительно проходится и не является лишь формальностью. И устав партии требует, что бы во время кандидатского стажа кандидаты основательно ознакомились с программой и тактикой партии. Ведь может же получиться так, что когда он перейдет в партию, окажется, что ни по одному вопросу он с партией не согласен. Вы хотите, чтобы такие люди попадали в партию. Партия с этим не может согласиться. Этого мы никогда не сделаем. Это вы хотите привлечь кого угодно, всяких беспринципных людей, которые расходятся по самым основным вопросам с партией, но которые сходятся с вами в одном — бить Сталина. Таких людей вы согласны принять, а партия — нет.

Сталин. Руки коротки.

Ярославский. Так что я ничем не нарушил устав, если сказал и написал, что мы не можем принять в партию людей, которые не согласны с нами, с партией во всем. Вот вы указываете, что около 12 чел. из Ленинграда прошло через ЦК. У нас [ 700] 1250 тыс членов партии, а сколько оппозиционеров? У нас через орграспред ЦК проходят в год около 20 с лишком тыс. а сколько из них оппозиционеров? Ничтожный процент. Эти люди приходят в ЦКК и жалуются, пишут жалобы. Вот относительно Мамедвинского. Я написал в статье в «Правде» о том, что его неправильно исключили из райкома, что это не по уставу, но что его нужно было куда-нибудь послать и не оставлять в Баку — это несомненно. Люди, которые приходят к рабочим и собирают подписи под лозунгом, что Крупскую хотят исключить из партии.

Зиновьев. Это простое вранье.

Ярославский. Это не вранье, это сказано в заявлении 15 рабочих, которые подписали его. Потом говорили, что речь идет о том, что работать ли в пятницу, так как в пятницу мусульманский праздник. Таких людей, как Мамедвинский, нужно из Баку взять. Или такие люди, как Розенберг, — ему строгий выговор сделали. Таких людей нужно гнать из партии. Об этом еще Саратовский губком не знает. К Ткачеву приходили оппозиционеры из Саратова и говорили:

«Мы хотим провести широкую работу среди работников Рязанско-Уральской дороги, так как там идет сейчас сокращение и много недовольных и мы можем завербовать среди них сторонников. Ты работал на Рязанско-Уральской дороге. Мы собираемся по 100 чел. у Розенберга на даче».

Саратовский комитет об этом не знал, он должен был исключить таких людей, как Розенберг, из партии, если это правда.

Или таких товарищей, как Мдивани и Невельский — их исключили, мы их восстановили. Вероятно, нас еще ругать за это будут. Они в казармах изволили себе разводить дискуссию, когда явились в лагери. Мы им объявили выговор, потому что они в первый раз подвергаются взысканию в партийном порядке.

Но, во всяком случае, мы не можем по отношению к оппозиции позволить себе какую-то особенную мягкость только потому, что они оппозиционеры и не трогать их с мест.

Я только по одному вопросу хочу еще сказать несколько слов — по поводу Коминтерна. Хорошо то, что т. Зиновьев потребовал стенограммы и нам наговорил по поводу Коминтерна, относительно организации «левой» Коминтерна. Я как большевик знаю и должен сказать, что «левая» стихийно не организуется, организуется она людьми. Мы, большевики, знаем, что такое организация, это троцкисты не знают, что значит организация, мы, большевики, знаем. «Левая» сама по себе не организуется, её люди организуют.

Зиновьев. Плохой вы большевик.

Ярославский. Да я не такой плохой большевик, в смысле большевизма нас партия оценивает по-разному.

Троцкий. Весь дух вашего большевизма выразился в якутском журнале в начале 1917 г.

Ярославский. Тов. Троцкий, я не желаю с вами объясняться, потому что я вас не считаю большевиком, вы меньшевик настоящий. Вы вошли в нашу партию как меньшевик, старались некоторое время подлаживаться к большевикам, но это вам не удалось в конце концов. И меньшевистская порода ваша сказывается на каждом шагу, на каждом повороте.

Так вот о Коминтерне. Что же получается? Теперь они прямо заявляют: «Организуется "левая" Коминтерна — и мы вам покажем». Вот каков смысл заявления т. Зиновьева. Я спрашиваю оппозицию, может ли быть Коминтерн высшим судилищем в тех партийных спорах, которые возникли у нас в партии? Если соберется конгресс Коминтерна, мы спрашиваем, решения Коминтерна будут для оппозиции обязательными? Хотя бы они организовывали десять левых, десять раскольнических фракций, подчинятся ли они решениям Коминтерна? В том, что Коминтерн осудит их, в этом мы не сомневаемся. Коминтерн является большевистским Коминтерном, и он их осудит. Нам придется еще много апеллировать к Коминтерну, и я глубоко убежден, что Коминтерн признает, что если у них до сих < пор > был социал-демократический и мелкобуржуазный уклон, то теперь они скатились прямо в социал-демократическое болото.

Председательствующий. Слово к порядку имеет т. Андреев.

Андреев. Я предлагаю прения прекратить.

Голоса. Правильно.

Рудзутак. Внесено предложение о прекращении прений.

Троцкий. Я предупреждал, что вы прекратите прения перед тем, как дать мне слово по второму разу.

Голос. Он всегда предсказывает.

Рудзутак. Кто за прекращение прений? Прошу поднять руки. Шесть.

Голос. А ты?

Рудзутак. Я себя уже просчитал. Кто против прекращения прений? Нет.

Муралов. У меня есть маленькое предложение.

Рудзутак. Слово имеет т. Муралов.

Муралов. Первое — все стенограммы объединенного пленума ЦК выпустить немедленно, не задерживая их по три месяца.

Второе — печатать стенограммы в возможно большем количестве, снабжая ими всех членов партии, особенно рабочих.

Голос. Вы этим не замажете того, что вы возражали против читки стенограмм.

Муралов.Третье — допустить действительно добросовестное обсуждение стенограмм в ячейках.

Угланов. Провалился, теперь пушку заливаешь.

Рудзутак. Имеется три предложения: оглашенный проект постановления объединенного заседания Политбюро ЦК и президиума ЦКК, оглашенный мной; оглашенное т. Зиновьевым предложение. Требуется ли повторение его предложения?

Голоса. Нет.

Рудзутак. И только что оглашенное предложение т. Муралова. Голосую.

Троцкий. То, что сказал Муралов — это не есть отдельное предложение, это есть добавление к предложению т. Зиновьева.

Каганович. Амстердамцы, будьте осторожны!

Рудзутак. Тов. Троцкий, не представляйте себя так часто. Мы и так вас знаем.

Рудзутак. Голосую, кто за то, чтобы принять проект постановления объединенного заседания Политбюро и президиума ЦКК, которое я оглашал раньше, прошу поднять руки. Прошу опустить, кто воздержался? Единогласно. Кто за второе предложение и дополнение к нему, внесенное тт. Зиновьевым, Троцким и Мураловым?

Угланов. К предложению Муралова нужно сделать разъяснение, потому что он жульничал. Он сам заявлял протест против массового распространения стенограммы (шум).

Рудзутак. Кто поддерживает это предложение, прошу поднять руку.

Каганович. Я предлагаю не голосовать.

Троцкий. Так, так, амстердамцы, усердствуйте!

Каганович. Тов. попугай, не повторяйте сто раз, как попугай. (Шум.)

Рудзутак. Значит, это отвергается.

Сталин. Я вношу предложение: ввиду того, что предложение т. Зиновьева идет вразрез с решениями последнего пленума ЦК и ЦКК, а предложение т. Муралова не имеет никакого отношения к делу — отклонить оба эти предложения.

Рудзутак. Кто за это предложение, прошу поднять руки. Принято. Поправки к резолюции. Слово имеет тов. Сталин.

Сталин. Я имею поправку. На 10 странице там, где говорится о хлебных ценах, сверху, 2 абзац, сказать: «Ибо запасы товарного хлеба в период съезда советов (весна) могли быть только у кулака».

Рудзутак. Есть возражения против этой поправки? Нет, принято.

Сталин. Я имею еще поправку: «На 14 странице после абзаца внизу сказано: "…говоря о термидорианских тенденциях" сказать "…говоря о признаках термидорианских тенденций". Вторую строчку так сформулировать: "Такие признаки действий…"»

Рудзутак. Есть возражение? Нет, принято.

Сталин. На 15 странице 12 строчка сверху сказано: «Платформа оппозиции уверяет, что лидеры оппозиции стоят на платформе единства партии против создания второй партии». Сказать: «…против создания новой партии». Рудзутак. Есть возражения? Нет. Есть какие-нибудь еще поправки? Нет, резолюция принята.

Муралов. Прошу слова по личному вопросу. Товарищи умышленно или неумышленно <исказили> смысл, сказанный мной, когда я приводил пример чтения протоколов пленума ЦК и ЦКК, ссылаясь на то, что я хотел сказать о неправильности распространения их. Наоборот, я приветствую широкое распространение среди партийных масс чтения стенограмм пленума. Я это говорил в таком смысле, что это носит формальный порядок чтения без обсуждения, так как даже матери с ребятами присутствуют там, и ребята плачем мешают чтецам. Вот поэтому нужно не просто формальное чтение, а обсуждение этого документа. Вот что я хотел сказать, когда ссылался на пример с ребенком.

Рудзутак. По личному вопросу т. Троцкий.

Троцкий. Первое. Я бы не взял слова по личному вопросу в той части, где Сталин говорил о моей работе на фронтах, если бы он не упомянул кляузно о моем поезде. В моем поезде было несколько убитых и раненых коммунистов.

Второе. Здесь Сталин и принятая резолюция по личному моему поводу пытаются ложно изобразить мою роль в партии. Я утверждаю, что сейчас фальсифицируют Ленина, подбирают из ленинских речей и сочинений отдельные места, выправляют, искажают, замалчивают и скрывают другие. Происходит систематический обман партии.

Рудзутак. Говорите по личному вопросу.

Троцкий. Это по личному вопросу, потому что все это направляется против меня. Я говорю о себе [хотя это касается и других], и утверждаю, что вы обманываете партию, искажая Ленина. Именно Ленин вас отверг. Ленин взвесил и оценил каждого из нас в те часы и те дни, когда он давал последние советы партии. Он написал завещание тогда, когда давал нам наиболее гениальные свои советы, которым вы на словах, по крайней мере, следуете и сейчас. Он, на основании всей нашей работы, сказал, что он думает о каждом из нас. И того, что он сказал о Сталине и обо мне, этого вам не вычеркнуть никакими силами.

Рудзутак. Три минуты по личному вопросу имеет т. Зиновьев.

Зиновьев. Товарищи, тут, кроме всего прочего, секретарь ЦКК т. Янсон говорил о том, что я недостаточно работаю в Госплане. Я не имею ничего против того, чтобы вы назначили по этому поводу расследование и переменили мне работу. Я остановлюсь только на одном моменте, имеющем политическое значение. На последнем президиуме была такая картина. Утверждались контрольные цифры, доходит до рабочего вопроса. Там имеется предложение поднять зарплату на 6% и производительность труда на 12%. Причем, товарищи, картина такая, что вам не мешало бы посмотреть на это. Наши госпланы* очень мало похожи на пролетарский состав, на пролетарское правительство и т.д. Профсоюзы на этот раз не были представлены вовсе. Правда, дело шло уже об окончательной редакции, на предыдущих заседаниях они были. Интересов рабочих в данном случае никто не защитил. Выступить при спецах я, конечно, не мог. Я и Муралов просили председателя назначить закрытое заседание президиума для того, чтобы там сказать, что вышеназванное предложение о 6 и 12% противоречит коренным интересам рабочего класса. [Никакого ответа от председателя я на это не получил, будет ли такое закрытое заседание или нет.] Тем временем меня позвали, и я должен был уйти. Вот как было дело.

* Так в документе. — Редакция РОССПЭН.

Рудзутак. Вы получили слово не для того, чтобы рассказывать о заседаниях президиума Госплана, а по личному вопросу.

Зиновьев. Это имеет отношение ко мне. Вообще клеветы здесь было предостаточно, но я этого не собираюсь опровергать, потому что на следующий же день в миллионах экземпляров, в «Правде» и прочем все равно будет распространяться клевета, что мы являемся пораженцами и т.д. Но я хотел остановиться на том, как в госпланах*, да и не только там, нынче решаются дела. Стоит вопрос о поднятии на 6% зарплаты при поднятии на 12% производительности труда. И этот вопрос решается в одну минуту. Ни один человек не говорит, что это не соответствует интересам рабочего. И это не по их вине, а потому, что такова «линия». А после этого выступает здесь Янсон с таким обвинением.

* Так в документе. — Редакция РОССПЭН.