Каутский о российской революции.

В начале 1906 г. в социалистической прессе Европы много спорили о судьбе Русской революции. Плеханов в то время попытался опереться на авторитет ведущих социалистов II Интернационала и поставил им три вопроса. Он спрашивал, во-первых, об «общем характере» русской революции: буржуазная она или социал-демократическая? Во-вторых, об отношении с.-д. к буржуазной демократии. В-третьих, о поддержке с.-д. партией оппозиционных партий на выборах в Думу.

Ответ Каутского появился в "Neue Zeit", №№ 9, 10 — 25 Jahrg. Bd. I., и разочаровал Плеханова. Троцкий перевел статью Каутского и напечатал свой перевод в книге «В защиту партии» (см. здесь). Здесь Троцкий продолжает опираться на аргументы Каутского против правых публицистов в РСДРП.

— Искра-Research.

Карл Каутский, самый замечательный из современных теоретиков международного социализма, всегда с глубоким вниманием следил за событиями российской революции и разъяснял немецкому пролетариату её огромное мировое значение. Благодаря своему глубокому пониманию причин революции и её хода, Каутский на на минуту не сомневается, что нынешнее торжество царского правительства имеет лишь временный характер. В одной из своих последних статей в центральном теоретическом органе германской социал-демократии он объясняет революционное положение пролетариата темнотою армии и недостаточной сознательностью крестьянства.

«В населении России главную массу образует пока еще не промышленный пролетариат, а крестьянин, — и он же господствует в армии. Для этого крестьянина его село составляет весь мир: все мысли и взгляды его приспособлены только к жизни села. В пределах своей околицы он самостоятелен, деятелен и твердо знает, чего хочет.

А вне села он оказывался совершенно беспомощным и растерянным. Попав в ряды армии, молодой крестьянин оказывался частицей огромного механизма, которого он совершенно не понимал. И никто там не пробовал развить его ум среди этих новых отношений: от него требовали не размышления, в повиновения. И нередко случалось, что умный, сердобольный и честный у себя дома крестьянин превращался в армии в идиота, негодяя, зверя. Такого рода элементы еще могли устраивать мятежи, но не создавать новые общественные организации и бороться за них. Как только они отрезвлялись от опьянения свободой в убеждались ь своей беспомощности среди этого совершенно чуждого им мира, они снова подчинялись команде, к которой были приучены, и даже позволяли пустить себя в дело для истребления своих собственных освободителей*.

* Так происходило во время военных восстаний в Кронштадте, Севастополе, Сибири, Свеаборге. Пехотные полки, состоящие главным образом из крестьян, сперва вовлекались в восстание; но, неясно понимая его смысл и цель, они вскоре отшатывались в испуге назад и даже принимали участие в усмирении более сознательных полков: артиллеристов, саперов, среди которых большинство составляли городские пролетарии. — Л.Т.

«Может показаться — говорит далее Каутский, — что такое положение вещей готовить печальное будущее российской революции. Ведь двигателем её стал промышленный пролетариат и именно поэтому нельзя более рассчитывать на поддержку революции со стороны буржуазии. Только в крестьянстве пролетариат находить класс, который не стоить к нему в экономическом противоречии и который без революции не может добиться удовлетворительного положения. Но что толку в этом скажут пожалуй, если крестьянин глух и слеп ко всему, что происходить за пределами его села? К счастью, это справедливо только по отношению к до-революционной солдатской массе. Революция же заставила крестьян деятельно заниматься государственной политикой, и это занятие с того времени уже не прекращается. Как раз теперь царское правительство само старается ясно показать крестьянину, что его интересы не в селе будут решаться. Чтоб создать для себя и для крупного землевладения союзников в крестьянстве, царское правительство хочет решить аграрный вопрос тем, что покровительствует зажиточным крестьянам за счет остальных, которых толкает к пролетаризации. Но таким путем оно, разумеется, только доведет ожесточение огромного большинства крестьянства до крайней степени и побудит его гораздо теснее, чем до сих пор примкнуть к городскому пролетариату.

«В настоящее время доверие к царскому самодержавию в населении подорвано несравненно больше, чем во время Русско-японской войны. Теперь это только не проявляется наружу вследствие временной подавленности, которая угнетает все русское общество. Но тем с большей силой все это прорвется наружу, как только подавленность ослабеет».

 

Таково суждение Каутского о российской революции. В его взглядах сознательные рабочие должны почерпнуть для себя новую уверенность в конечной победе над торжествующими теперь врагами народа. Практические выводы, которые для нас следуют из суждений Каутского, таковы:

во-первых, как можно теснее натягивать связи между социал-демократическими пролетариями города и деревни — и всеми революционными элементами крестьянства;

во-вторых, все силы прилагать к тому, чтобы сознательный рабочий или крестьянин, попавший в казарму, сохранил политическую связь со своей фабрикой, своим селом, своим союзом, своей партией.

При единении пролетариата с крестьянством и армией — революция непобедима!

 

«Правда» № 2, 30 (17) декабря 1908 г.