Вопросы жизни и борьбы.

«Правда» № 4,

14 (1) июня 1909 г.

Стиль статьи говорит, что ее писал кто-то другой, не Лев Троцкий, но под его редакцией. — /И-R/

Пролетарская жизнь протекает у нас сейчас по различным руслам, отливается в форму различных организаций. Тут и политическая организация с.-д. партии, и профессиональный союз, и кооператив, и просветительный клуб… И перед сознательным рабочим стоит задача: подвести итоги тому, что сделано в каждой из этих областей; учесть уроки прошлого и наметить путь дальнейшего развития; наконец, рассмотрев все формы рабочего движения, дать им правильную оценку и указать каждой её место в борьбе рабочего класса за лучшее, светлое будущее.

Этой задаче мы и посвятим ряд очерков под общим заглавием: «Вопросы жизни и борьбы». Первый очерк — о состоянии нашего профессионального движения.

I. Профессиональные союзы.

Разгром и распад.

Совсем еще недавно, в «дни свобод», зародились наши союзы. Со сказочной быстротой, кань дети великана пролетариата, стали они рости не по дням — по часам, и густой сетью, из конца в конец, покрыли Россию…

А теперь — многие товарищи уже махнули на них рукой и с горечью говорят: «Отцвели, не успевши расцвесть!»… От недавно еще могучих профессиональных организаций остались одни печальные развалины, одни жалкие обломки. Со всех сторон приходят вести, что союзы разгромлены, распались, — а уцелевшие вынуждены ежеминутно трепетать за свое существование и быстро чахнуть в удушливой атмосфере бесправия и произвола.

«Профессиональных союзов,— пишут из Саратова, — у нас во время оживления было до 18. Теперь их осталось ничтожное количество, да деятельность оставшихся страшно придавлена». Все Саратовские союзы, кроме 2—3, которые кое-как перебиваются, или закрыты полицией, или умерли собственной смертью. Часть их членов ушла даже к черносотенцам… «Целый ряд профессий, — пишет рабочий из Самары, — объединились у нас в союзы. Публика ухватилась за возможность более широкой организации. Но не надолго. Скоро расправились и с профессиональными союзами. Теперь их нет уже ни одного». «Ощущается недостаток рабочей интеллигенции, и союзы хиреют», — сообщают из Харькова. В самом центре России, — в Московском промышленном районе — царские сатрапы разгромили союзы ничуть не хуже, чем в свое время семеновцы — восставшую Москву. От прежних 102 союзов и отделений (не считая самой Москвы), обнимавших до 60.000 членов, осталось — 5 союзов с 300 членов в Иваново-Вознесенске и несколько обломков в Твери, Туле и двух-трех других местах. В самой же Москве в уцелевших союзах число членов так страшно упало, что в иных едва ли наберется десятая часть прежнего числа.

В одних местах дела обстоять несколько лучше, в других — и того хуже, — в зависимости от «права» и «благоусмотрения» местного сатрапа. Но в общем, как отмечает один профессиональный орган, «вся Россия представляет из себя сплошную пустыню, по которой то там, то здесь разбросаны разрозненные, чахлые союзы, утратившие свою былую силу и значение».

Только два «оазиса» осталось в этой всероссийской пустыне: Петербург и Баку. Но и тут по сравнению с весной 1907 г. — страшный упадов. В Петербурге, напр., общее число платящих членов, упало более, чем на половину, кассовая наличность — на три четверти. А в Баку, где рабочие все время пользовались особыми «привилегиями», существующие еще 16 союзов вряд ли насчитывают все вместе столько членов, сколько раньше их имел один союз нефтепромышленных рабочих. Такова неприглядная картина теперешнего состояния наших союзов. Каковы же причины этого упадка союзного движения?

Причины упадка.

Первая и главная причина, понятна каждому. Пока революция связывала руки царскому правительству, и самый престол январского убийцы дрожал от ударов пролетариата, — рабочие организации могли свободно жить и развиваться. Но как только революция была потоплена в крови народа, и свободы заменены бичами и скорпионами «обновленного» самодержавия, — бешеные гонения обрушились в первую голову на рабочие организации. И притом — не только на политические организации пролетариата, но и на его профессиональные союзы. Ибо все, что сплачивает пролетариат и делает его сознательным, — не на руку правительству, которое держится произволом, насилием и эксплуатацией. К тому же оно напугано примером зубатовских и гапоновских союзов, которые будучи насаждены для борьбы с социал-демократией, были передвинуты самим ходом русской жизни на путь непримиримой борьбы с самодержавием. И вот, одной рукой поощряя всякие союзы промышленников, даже явно незаконные и направленные к сугубой эксплуатации всего населения, — правительство другой рукой душит наши профессиональные союзы, отдавая таким образом разрозненных рабочих на поток и разграбление сплоченных эксплуататоров. В лучшем случае не душит сразу, а играет, как кошка с мышью, заставляя свою жертву медленно истекать кровью; мешает союзу вести стачки, даже оборонительные и тем роняет его значение в глазах массы; запрещает устройство общих и делегатских собраний — и тем ослабляет связь союза с его членами и вырывает у него самую почву из под ног.

Вторая причина упадка союзов — экономический кризис: локауты, расчеты, безработица — спутники кризиса — обессиливают пролетариат и ослабляют союзы даже в Западной Европе. Каково же приходится от них нашим молодым союзам, сдавленным в тисках политического бесправия!

Третья причина, выросшая на почве первых двух, это — внутренний кризис, переживаемый самим рабочим классом. Кровавое торжество контр-революции, страшный гнет экономического кризиса — вызвали сильную реакцию в настроении широких кругов рабочих — подавленность, растерянность, порой даже прямо мертвую апатию. Не редко встретишь теперь корреспонденции с фабрик и заводов, вроде следующих:

«Рабочие мало интересуются современным положением, а большинство время проводит в пьянстве». Или с одного из крупнейших столичных заводов: «Чем же рабочие отвечают на все притеснения? Да ровно ничем. Каждый думает только о себе: поклонюсь-ка я пониже, да возьмусь ка я подешевле, авось и оставят. Моя хата с краю! Если и реагируют на что-либо, то десятками отказываются от отчисления 1% в пользу безработных, говоря, что безработные-хулиганы, и поддерживать их тунеядство не следует. В общем полная апатия. Кроме трактира, пивной — ничего». При таком упадке настроения и внутреннем разладе понятно, почему такая масса малодушных бежит из союзов, позорно покидая их в трудное переходное время. А многие оставшиеся члены относятся к союзу так халатно, словно союз — чужой кто для них.

«Члены союза (рабочих по металлу), — пишут, напр., с Балтийского завода в Петербурге, — относятся к союзу пассивно, смотрят на него, как на дойную корову, а как работать в нем, — так и днем с огнем не сыщешь людей. Делегатов даже не опрашивают, как идут дела в союзе. Собрания, устраиваемые союзом, посещают очень и очень немногие». Так же и петербургский союз печатников, который всегда считался особенно передовым, отмечает «равнодушное отношение к союзу».

До чего может дойти этот внутренний кризис, гораздо более вредный, чем кризис экономический, показывает следующий инцидент, в одной из типографий столицы по котором сообщает № 1 «Печатного дела»:

«Одним из рабочих был получен экземпляр аншлага, извещавшего товарищей поторопиться с уплатой членских взносов в Союз. Рабочий передал этот аншлаг «товарищам» наборщикам, которые зело испугались и даже хотели отправить аншлаг и товарища в участок, но потом одумались и решили аншлаг уничтожить. Вот до чего мы дожили, что товарищи рабочие от такого даже «воззвания» бегут как черти от ладана. Ну и времена!»

Да, в такие времена союзам трудно процветать! Многие рабочие чего-то ждут, точно кто-то за них все сделает. Иные говорят: вот если бы Союз был сильный, мы бы в него пошли. Но как же может Союз стать сильным, если нет людей?

Некоторые выводы.

При таких тяжелых условиях — внешних и внутренних — приходится ли удивляться печальному состоянию наших союзов? Напротив, удивительно другое: что союзы все же кое-как существуют и даже в последнее время, как мы покажем в следующем очерке, начинают обнаруживать признаки некоторого оживления. Это беспримерное живучесть профессиональных союзов показывает, что они составляют неистребимую потребность рабочего класса. И кто умеет видеть дальше сегодняшнего дня, тот понимает, что союзы наши раньше или позже должны будут вырасти в такую же могучую силу, как и в западной Европе.

Чтобы приблизить этот момент, надо не опускать малодушно руки и ждать у моря погоды, а теперь же идти в союзы и деятельно в них работать. Но одного этого мало. Опыт пережитых лет, как опыт наших европейских товарищей, показывает, что проф движение может расцвести лишь тогда, когда пролита в политической борьбе завоюет свободу для своей классовой борьбы и когда он для этого будет организован в сильную политическую партию. Такой политической партией пролетариата и является социал-демократия. Поэтому надо идти не только в рабочие профсоюзы, но и в рабочую социал-демократическую партию. И в самих союзах вести работу так, чтобы они все теснее и теснее связывались с социал-демократической партией.

Подробнее об этом мы поговорим в следующем очерке, где разберём вопрос о роли и месте профсоюзов в классовой борьбе пролетариата.

 

«Правда» № 4, 14 (1) июня 1909 г.