Из русской жизни.

К открытию Государственной Думы.

«Правда» № 6, 5 (18) ноября 1909 г.

 

Дума начала третий год своих заседаний. Перед самым её открытием в Москве состоялся парадный съезд Союза 17 октября — гучковской партии, заправляющей работой в Думе. Там, на съезде, стараясь показать товар лицом, октябристы заявляли, что в Думе они выдвинут в первую очередь вопрос о неприкосновенности личности и снятии исключительных положений. Другое дело в Петербурге. Здесь главная их задача — перетянуть на свою сторону Столыпина, и тут они готовы позабыть все свои обещания, лишь бы стать и остаться «правящей» партией. В этом задача политики крупного капитала, особенно теперь, когда положение дел на мировом рынке и урожай в России обещают промышленный подъём и сулят крупные барыши торговле.

Политика октябристов неуклонно вела к тому, что положение правых в Думе становилось все более прочным, а положение самих октябристов все более бессмысленным и безнадёжным. В результате этого царская реакция почувствовала себя неограниченным хозяином, и теперь считает нужным ещё откровеннее оскалить зубы. На всех перекрёстках кричат о новом государственном перевороте и о полном упразднении Думы. При таком настроении царского дворца, министерских департаментов и стоящего за ними «объединённого дворянства» октябристы поджали хвост и решили все неприятные правительству вопросы в Думе пока не подымать. На беду этих прихвостней реакции в Думе есть рабочие депутаты, социал-демократы, которые поспешили вывести и их, и Столыпина на чистую воду. Социал-демократическая фракция внесла запрос о незаконно установленных 24 августа царем правил, совершенно отстраняющих контроль Думы в военных и морских делах. Если бы Дума, хоть в самой ничтожной степени была способна сопротивляться реакции и защищать свои собственные права от покушений правительства, она, разумеется, приняла бы запрос и признала бы его спешность. Но октябристам нужно было похоронить неприятный запрос, и Гучков предложил сдать его в комиссию, а кадеты, верные своей политике — держаться поближе к октябристом и подальше от социал-демократии, поддержали Гучкова. Запрос пошёл в комиссию и там под лицемерно-юридическим предлогом был отвергнут. Он будет, без сомнения, отвергнут и в Думе соединёнными силами чёрной сотни и октябристов — при благосклонном содействии кадетов. Наши товарищи в Думе позаботятся о том, чтобы этот манёвр трусости был пригвождён к позорному столбу. Они заставят правительство сбросить последнюю конституционную маску и явиться перед Думой и страной тем, чем оно на деле всегда было: правительством дворянской реакции под предводительством царя-черносотенца.

Таков итог думской работы. Кадеты гонялись за октябристами, а октябристы за Столыпиным, и таким образом Столыпин стал вождём третьей Думы. В течение двух лет он медленно, но беспрерывно пятился по направлению к открытому черносотенству, пока вся Дума не очутилась перед той чертой, за которой уже лежит прямой отказ от всяких реформ — хотя бы только в интересах капиталистов, не говоря о народе. Октябристы приостановились на этой черте: перевалить за неё им не позволяют их классовые интересы, но и выступить против Столыпина они не смеют: для этого они должны были бы прежде всего начать с разоблачения своей собственной игры. Это, не их задача. Это сделают другие; это сделаюь депутаты, оставшиеся верными требованиям 1905 года, то есть прежде всего — социал-демократы. Благодаря их работе правительство будет разоблачено. Тогда не только рабочие, но и те одураченные крестьяне, которые послали в Думу бессловесно-правых депутатов, и все, кто не хочет дольше терпеть бесправия и виселиц, — все увидят, что сверху ждать нечего, и поймут, что народным представительством может быть только та Дума, которая будет созвана самим народом на основе всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права.