Ложные подозрения против Роберта Шелдона Харта.

Выяснение вопроса о действительной роли Р.Ш.Харта имеет значение не только потому, что недопустимо пятнать память человека, который пал жертвой преступления и не способен более защититься, но и потому, что от выяснения роли Харта зависит выяснение роли других лиц. Если Харт был сообщником, — а он им не был, — то возможно, что сообщниками были некоторые другие лица, связанные с моим домом. Вот почему я считаю необходимым еще раз выяснить здесь в сжатой форме ошибочность подозрений против Р.Ш.Харта.

*

1. Роберт Харт был членом секции Четвертого Интернационала в Соединенных Штатах и работал в нью-йоркской организации больше года. Он никогда не предлагал своей кандидатуры для моей охраны: это обстоятельство я проверил со всей точностью путем опросов всех лиц, связанных с выбором членов моей охраны (Д.Кеннон, Роза Карснер, Фаррел Доббс, Джо Хансен, Генри Шулц). Предложение выехать в Мексику явилось для Р.Харта полной неожиданностью. Он получил это предложение от Розы Карснер в первой половине марта и принял его без колебаний. Агенты ГПУ, приступившие в Мексике к практическому осуществлению своего заговора в начале января, не могли знать, что Роза Карснер предложит в марте Роберту Харту выехать в Мексику. Не может быть, следовательно, ни малейшего сомнения в том, что план покушения вырабатывался без малейшего расчета на участие Р.Харта, который прибыл в мой дом только 7 апреля.

2. То обстоятельство, что ворота были открыты будто бы «добровольно», легло в основание всех подозрений об участии Р.Харта в заговоре. На самом деле вопрос в том, кто и как открыл ворота, до сих пор остается, насколько я знаю, совершенно невыясненным. Гипотетически можно выдвинуть несколько возможностей.

а) два-три заговорщика могли пробраться во двор через три больших отверстия в стене, против библиотеки, обезоружить Харта и открыть ворота;

б) заговорщики могли при помощи своих лестниц перелезть через забор после того, как они связали внешнюю охрану;

в) заговорщики могли обмануть Харта своей полицейской формой, как они обманули внешнюю охрану.

Происходя из богатой семьи и не привыкши преодолевать трудности жизни, молодой Роберт Харт не был по натуре осторожным человеком. Он однажды при мне в первую или вторую неделю своего пребывания у нас в доме передал ключ от ворот одному из каменщиков, работавших в доме. Я тогда же сделал ему замечание: «Если вы будете так поступать с ключом, то в случае нападения вы окажетесь первой его жертвой». Я не думал тогда, что в моих словах заключалось зловещее пророчество. Правило гласило, что ночью открывать ворота нельзя. Но это правило не вошло в плоть и кровь Харта. Заговорщики могли сказать ему, что прибыли со срочным сообщением из хефатуры полиции. Слегка приоткрыв дверь, Р.Харт действительно увидел полицейских и доверчиво открыл им ворота.

3. Исчезновение Роберта Харта утром 24 мая укрепило следственные власти в подозрении о его участии в покушении. Но я тогда уже, в первые часы после покушения, считал подозрение ошибочным. Так, в «Универсаль» от 25 мая напечатан следующий диалог:

1. Вопрос: …

2. Ответ: …

Во время бесед с представителями следствия я настаивал на том, чтоб искать труп Р.Харта в канале, в Педрегале и пр. Но мои слова встречали скептическое отношение.

4. В ближайшие дни подозрения против Р.Харта усилились. У меня было впечатление, что эти подозрения разжигаются искусственно. Нетрудно было догадаться, что кампания против Р.Харта исходила из тех же самых источников, которые выдвинули теорию «самопокушения». Уверенность в том, что Р.Харт — соучастник покушения (или «авто-покушения»), распространилась на всю печать. В «Эксельсиор» и в «Универсаль» от 26 мая читаем: (№ 3, № 4) …

Основой подозрения является, следовательно, тот факт, что Харта не находят ни живым, ни мертвым. Запомним себе это!

5. Полицейский Франциско Рамирес Диас, № 3727, показал в самом начале следствия и продолжает сейчас поддерживать то же показание, именно, что Роберт (Боб) Шелдон (цитата А) …

Одного этого показания достаточно, чтобы разрушить полностью версию о том, что Харт был участником покушения. Можно ли хоть на минуту вообразить, что два участника держат за руки третьего «участника» для того, чтобы он шел с ними «добровольно»? Если бы Боб был участником, то он, очевидно, должен был бы помогать нападавшим, руководить ими, вести их, указывать им. Вместо этого оказывается, что двое нападавших отвлекаются от нападения, чтобы за руки вывести Харта из дома.

Показание Ф.Р.Диаса тем более убедительно, что оно раскрывает саму механику допроса. Подвергался ли Шелдон насилиям? Нет! Шел ли с ними добровольно? Да. «Аунке, — прибавляет Диас, — когидо де лос брасос пор дос сухетос». Если мексиканские полицейские, знающие хорошо обстановку, не сумели в первый момент отличить нападавших террористов от полицейских, то можно ли требовать такого различения от Роберта Харта, которые провел в стране всего полтора месяца и не знал испанского языка? Нападавшие обезоружили его, схватили под руки и приказали следовать за ними. «Сопротивляться» у него не было никакой возможности, и у нападавших не было никакой необходимости производить над ним какое-либо дополнительное насилие.

Верно ли, что Роберт Харт сам правил одним из двух автомобилей, захваченных в нашем доме? Факт этот, если он даже верен, сам по себе решительно ничего не доказывает. Безоружный Роберт Харт был в руках вооруженных противников в полицейской форме. Эти «полицейские» утверждали, что город в их руках. За спиной Р.Харт слышал стрельбу. Помочь друзьям он не мог. От него требовали, чтобы он сел у руля автомобиля и правил по указанию тех, которые захватили его в плен. У него не оставалось выбора. Всякий другой вынужден был бы поступить на его месте так же.

7. 26 мая газеты сообщали: (цитата № 6, стр. 4) …

Эта наклейка на чемодане послужила поводом для новых подозрений; явно: Роберт Харт прибыл из Москвы; явно: он агент ГПУ. Я тогда же указал на полную неосновательность такого предположения: агент ГПУ никогда не прибыл бы в мой дом с наклейкой на чемодане из Москвы. На самом деле, как уже ранее известно было, со слов Харта другим членам охраны, Роберт купил чемодан из вторых рук с целым рядом наклеек. Сам он в Москве никогда не был. То же самое подтвердил и его отец.

8. 29 мая в качестве улики против Роберта Харта выдвигается «пижама». Один из покушавшихся носил светлый и яркий костюм, который некоторым свидетелям казался пижамой. Отсюда сделан был вывод: так как никто из покушавшихся не мог прибыть в пижаме, то, очевидно, Роберт, дожидаясь своих соучастников, прилег заснуть; момент покушения застиг его в пижаме. Нелепость этого предположения не требует доказательств. Р.Харт дежурил во дворе ночью и был тепло одет. Человек, готовящийся совершить рискованное покушение, не облачается в пижаму и не ложится спать. Полицейский Франциско Рамирес Диас, видевший, как уводили Роберта под руки, ничего не говорит о пижаме. Тем не менее 30 мая пресса характеризует уже Роберта Харта как «интеллектуального и морального руководителя покушения» (стр. 11).

9. Из неизвестных источников получено сообщение, будто в комнате Роберта Харта в Нью-Йорке нашли портрет Сталина. Это свидетельство было проверено и оказалось ложным. Опровергающая телеграмма из Нью-Йорка была мною передана властям. Тем не менее фантастическое сообщение о портрете Сталина, даже с горячим «посвящением», повторялось в печати несколько раз без малейшего основания. Из какого источника исходило это злостное измышление?

10. Допустим, однако, для полноты анализа, что Роберт Харт действительно был агентом ГПУ. Это значило бы, что агент ГПУ попал в мой дом совершенно случайно для ГПУ, не по собственной инициативе, а по приглашению моих американских друзей, притом в такой момент, когда подготовка покушения в Мексике была уже в полном ходу. Совершенно очевидно, что появление в моем доме агента ГПУ должно было полностью изменить весь план покушения. К чему двадцать-тридцать человек с митральезами, бомбами, электрической пилой, веревочными лестницами и пр., когда один агент ГПУ, живущий в моем доме и пользующийся полным моим доверием, имел возможность в любое время ночью проникнуть в мою спальню, дверь которой никогда не запиралась, убить меня кинжалом и уехать на автомобиле без всяких затруднений? Если он опасался, что его одного для такого предприятия недостаточно, он мог в любое время ночи, во время своего дежурства, впустить через ворота одного-двух сообщников: этого было бы вполне достаточно, чтобы разрешить задачу без шума и исчезнуть бесследно. Это простое соображение полностью опровергает гипотезу о Роберте Харте как агенте ГПУ.

11. Чтобы выпутаться из этого противоречия, выдвинута была новая гипотеза: Роберт Харт прибыл в Мексику в качестве моего сторонника, но заговорщикам удалось «подкупить» его во время его семинедельного пребывания в моем доме. Это предположение относится к числу наиболее легкомысленных и фантастических.

а) Роберт Харт происходил из богатой семьи и жил отдельно от семьи только потому, что политически расходился с семьей. Денежный подкуп в этих условиях представляется совершенно невероятным.

б) Какие гарантии могли быть у заговорщиков, что неизвестный им Роберт Харт, взяв деньги, не выдаст их накануне покушения, войдя в соглашение со мною и с полицией? Можно ли хотя бы на минуту допустить, что ГПУ доверило судьбу столь ответственного предприятия незнакомому молодому человеку, которого удалось «купить»? Такое предположение полностью противоречит всем правилам и традициям ГПУ, которое подбирает и проверяет сотрудников с чрезвычайной тщательностью.

в) Наконец, если бы покушавшиеся действительно «купили» Роберта Харта, то тем самым отпала бы необходимость производить ночное нападение, связывать полицейских, стрелять из пулеметов и пр. Если «подкупленный» Роберт Харт не решался сам убить намеченную жертву, то он мог открыть ворота для одного или двух сообщников, которые могли совершить свою операцию бесшумно.

12. 30 мая у меня была конференция с представителями прессы. «Эксельсиор» дал об этом следующее сообщение: …, стр. 13

Борьба продолжалась по той же линии: искать ли Роберта Харта в Нью-Йорке или его труп в Мексике?

13. Отец Роберта, прибывший тем временем в Мексику, предложил премию за указание местонахождения сына. Розыски не давали, однако, результата. Мать Роберта заболела. Отец вылетел в Нью-Йорк. Это послужило основанием для новых подозрений. В прессе 12 июня находим уже категорическое заявление о том, что Роберт Шелдон находится в Соединенных Штатах. В «Эксельсиор» от 12 июня читаем: … (стр. 16).

Опять-таки подозрения против Р.Харта опираются на уверенность в том, что он жив и здоров, но скрывается.

14. 19 июня в прессе появляется сообщение о важных признаниях одного из покушавшихся, именно, Нестора Санчеса Хернандеса, который в очень неопределенных словах пытается изобразить Р.Харта участником покушения. Показания Нестора Хернандеса, как они переданы в газетах, в этой своей части не заслуживают ни малейшего доверия. Хернандес до дня своего ареста, а может быть и в тюрьме, читал газеты, знал о подозрениях полиции против Харта и был, естественно, заинтересован в том, чтобы поддержать эти подозрения, особенно если он знал о той судьбе, которая была уготована Харту. В своих признаниях он, несомненно, скрывал наиболее отягчающие обстоятельства, стремясь придать покушению как можно более невинный вид.

15. В показаниях Нестора Хернандеса говорится, что Сикейрос ждал определенного момента, глядя на свои часы, прежде чем дать сигнал нападения, — и объясняется это тем, что Сикейрос приурочивал нападение к дежурству Р.Харта. Это сообщение, очень важное на первый взгляд, произвело, видимо, большое впечатление на следственные власти. Однако это сообщение совершенно ложно. Дежурство Р.Харта продолжалось с часу ночи до 4-х часов утра. Нападение произошло около четырех часов, т.е. как раз тогда, когда Роберт должен был смениться. Только потому, что часы Отто Шюсслера отставали, он не спустился своевременно из башни во двор. Это лучшее доказательство того, что нападавшие вовсе не считались с дежурством Роберта Шелдона. Нестор Хернандес говорит неправду или, в лучшем случае, путает под влиянием газетных сообщений.

16. 24 июня полиция находит труп Харта. Все гипотезы насчет того, что он скрылся в Соединенные Штаты, оказались разрушены. Предположение, что Харт был не участником покушения, а его жертвой, подтвердилось полностью. Тем не менее предвзятая гипотеза оказалась сильнее неопровержимого факта. В газетах стали появляться новые «улики» против Харта, одна фантастичнее другой. Если раньше доказательством его сообщничества считалось то, что он «жив и здоров», то теперь уликой против него стало то, что он убит!

17. Мариано Херера Васкес (стр. 27) показывает, что в своем убежище в Десиерто де лос Леонес Роберт Харт пользовался будто бы «полной свободой». Если бы это было так, это означало бы, что другие участники покушения относились к нему с абсолютным доверием. Если Р.Харт собирался выдать своих «сообщников», почему он не воспользовался «полной свободой» и не скрылся? А если он не собирался выдавать своих сообщников, почему и зачем они убили его? Из этого противоречия выбраться нельзя. Все попытки объяснения этого противоречия поражают своей натянутостью и искусственностью. Гораздо проще и вернее предположить, что Мариано Васкес, сам замешанный в покушении и, возможно, в убийстве Харта, дает ложные показания по тем же мотивам, что и Нестор Санчес Хернандес.

18. Желая избежать лишнего убийства, покушавшиеся могли захватить Шелдона в плен, держать его дня два-три в лесу с целью выяснить, в какую сторону повернется следствие. Если бы видные участники покушения были захвачены немедленно, у преступников не было бы никакого основания убивать Роберта Харта и тем еще более отягощать свою вину. Но когда по истечении двух дней никто из авторов покушения не был задержан, а заинтересованной печатью пущена была в оборот клевета о самопокушении, и внимание следствия было отвлечено в эту сторону, тогда участники покушения должны были прийти к выводу, что единственным опасным свидетелем является их пленник Роберт Харт. Вот почему они пришли к решению убить его.

19. Ко всему сказанному надо присоединить соображения психологического характера. Я лично за семь недель сталкивался с Робертом Хартом сравнительно мало, так как был очень занят неотложной работой и откладывал более близкое знакомство с ним до более свободного времени. Зато моя жена встречалась с ним часто и вынесла о нем впечатление, как о человеке, который относился ко мне и к ней с большой преданностью и даже нежностью. Когда в его присутствии кто-либо из молодых или она сама вспоминали какой-либо эпизод нашего прошлого, он всегда слушал с волнением, с «горящими глазами», по выражению жены. Накануне ночи покушения он болел расстройством желудка. Жена дала ему грелку и необходимые советы. По её словам, он относился к ней, как к матери.

Есть еще одно обстоятельство, которое может показаться мелким, но имеет на самом деле глубокую убедительную силу. В дни, непосредственно предшествующие покушению, Роберт купил четырех маленьких птичек, переделал для них и выкрасил старую клетку; затем открыл, что двое из птичек одного и того же пола и отправился в город для того, чтобы сменить самца на самку. Эта работа поглощала его свободное время почти целиком, так что я не раз позволял себе шутки над его увлечением. Молодой человек, который готовится совершить грандиозное преступление, не мог бы быть способен отдавать с таким увлечением свое время столь невинной забаве!

Я не имею в своих руках всех материалов следствия, которые сейчас несомненно обогатились многими ценными данными. Но приведенные выше соображения дают мне право утверждать с уверенностью, что тщательный анализ данных следствия может только обнаружить полную несостоятельность подозрений против Роберта Харта.

*

Почему, однако, гипотеза об участии Роберта в покушении оставалась все время такой живучей и даже продолжала держаться после того, как найден был его труп? Причины те же, по которым была создана и держалась гипотеза об автопокушении. В сталинских штабах надо искать источник того, почему подозрения, не имеющие за себя ни фактических, ни логических, ни психологических данных, держались с таким упорством, возрождались снова, меняли форму, но продолжали сбивать с правильного пути следствие.

В двух своих печатных заявлениях коммунистическая партия Мексики утверждала, что покушение приобретает особенно «подозрительный» характер ввиду «доказанного» участия в нем Роберта Харта. Мы имеем здесь еще один пример классического правила ГПУ: возлагать на жертву ответственность или часть ответственности за свои собственные преступления!

Абсурдная гипотеза автопокушения прошла через две стадии. Первоначально агенты ГПУ через посредство своих органов «La Voz de Mexico», «Popular» и «Futuro» изображали дело так, что я сам при содействии своих сотрудников организовал авто-покушение. Когда, однако, было установлено, что в покушении участвовали Д.Сикейрос, Нестор Хернандес, Луис Ареналь и ряд других лиц, тесно связанных с «La Voz de Mexico», «Popular» и «Futuro», теория авто-покушения претерпела изменение: теперь пришлось признать, что покушение было организовано «кем-то» извне, но… с ведома самого Троцкого. Как мы слышали на суде от г. Павона Флореса, члена ЦК сталинской партии, я был будто бы предупрежден о покушении Робертом Хартом и не нашел ничего лучшего, как молча спрятаться в «жилой» подвал. В своем заявлении от 7 июля я уже показал полную бессмысленность этой злонамеренной инсинуации. Но господам защитникам ГПУ не остается сегодня ничего другого, как спасать обломки теории авто-покушения при помощи клеветы против Роберта Харта.

Л.Троцкий

15 июля 1940 г., Койоакан